Читаем Приграничье полностью

Спустившись вниз по обледенелым ступенькам, я толкнул дверь пельменной и по старой памяти задержал дыхание. Думаю, именно поэтому фирменная смесь запахов – квашеной капусты, подгорелого мяса, чада лампад и каких-то совсем уж экзотических ароматов, – не сбила меня с ног. Второй вон сразу нос рукавом зажал, чуть распечатки на пол не уронил. С другой стороны – Рустаму хоть бы хны. Да и заскочивший последним Сан Саныч не поморщился даже.

В пельменной было пусто. То ли обеденное время уже закончилось, то ли по поводу чрезвычайного положения посетителей нет. Если второе, то рассчитывать нам здесь особо не на что. Только пельмени и смогут предложить.

– Скользкий! Сколько лет, сколько зим! – Не успел я усесться за столик у наполовину закрашенного белой краской окна, как из служебного помещения выскочил Денис Селин собственной персоной. – Обана! А с рожей-то у тебя чего? Обморозил?

– Успокойся, – прошипел я на уже сдернувшего с плеча автомат Рустама. – Привет, Денис. Какими судьбами?

– Не поверишь, пообедать зашел, – явно соврал тот. – Вы, господа, не возражаете, если я отниму на какое-то время у вас спутника? Сто лет не виделись.

Не дожидаясь согласия Зубастого, я уселся за облюбованный Селиным столик, снял ушанку и принялся расстегивать фуфайку. Мои сопровождающие как нарочно выбрали самый дальний угол. Решили не мешать нам секретничать? Очень с их стороны благоразумно. Или просто к камину поближе устроились? В любом случае – хорошо, что спокойно пообщаться можно.

– Ты прав – не поверю, – вырвал из рук Дениса меню я.

– Зря, я частенько к жене на работу обедать хожу, – усмехнулся Селин. – А меню не смотри, сейчас уже все принесут. Пить будешь что?

– Кто бы сомневался, – вздохнул я. – Пить буду. Чай. Черный. С сахаром.

– Тамара Петровна, нам еще два чая, – попросил Денис у толстой тетки в белом халате, выставившей на стол обколотый пластиковый поднос с блюдом с пельменями, несколькими ломтиками черного хлеба и двумя алюминиевыми вилками.

– Кто из этих гавриков стуканул? – насадив на вилку пельмень, поинтересовался я.

– А ты пошевели мозгами, – ничуть не смутился Денис. – Хреново выглядишь, кстати.

– Съел чего-то не того, – зло зыркнул на него я.

– Блин, сколько раз тебя предупреждали: не пей что попало и где попало.

– Ты б еще о вреде внутримышечных инъекций заранее предупредил. – Не чувствуя вкуса, я прожевал пельмень. – Не, ну ты подставил так подставил…

– Подставил? – всем своим видом выразил возмущение парень. – Да мы тебя от верной смерти спасли, между прочим. Когда такой заказ подкинули, думал, по гроб жизни благодарен будешь. Ну кто мог знать, что у тебя такие… сложные отношения с…

– С вашей крышей?

– Ну можно и так сказать, – не стал отнекиваться Денис.

– Спасибо, – поблагодарил я принесшую чай официантку и сразу же хлебнул горячего, но – увы – не слишком крепко заваренного напитка.

– Не за что. – Денис отодвинул свой стакан к тарелке с хлебом.

– Тебе – действительно не за что, – на этот раз согласился с ним я. – Про антислин слышал чего?

– Нет, – ненадолго задумался Селин. – Узнать?

– Поспрашивай. – Я уставился в стакан с чаем. – Вот еще что мне скажи: ты хоть немного в теме происходящего?

– Фифти-фифти, – осторожно ответил Денис. – Веришь – нет, но что так дело обернуться может, никто не предполагал. И зачем тебя выдернуть попросили – предположений никаких не было.

– Ладно, забудь. Спасибо, что вытащили. Чем вообще закончилось все? А то эти молчат как партизаны…

– Ты про бунт-то? – повеселел Денис, у которого явно отлегло от сердца. – Да еще до утра уродов разогнали. И валькирии помогли, и дружинники готовы оказались. Ну и вооружены у измененных нормально только боевики «Черного января». Остальным хорошо если охотничьи ружья, карабины СКС да винтовки Мосина, сам знаешь какого лохматого года, достались. Вот и раскатали всех в блин.

– Горожане не успели подсобить?

– Они в это время вроде базу пограничников штурмовали. – Денис отправил в рот последний пельмень. – А вот сейчас все на измене сидят: что же дальше будет? С Городом связываться боязно. Но миром дело решить, похоже, тоже не получается…

– А чего так? – допил я чай.

– Горожане китайцев арестованных освободить требовали, тех, которых в причастности к Триаде подозревали. Только кто-то из наших погорячился, ну и пустили всех желтомазых под нож. Теперь локти, поди, кусают.

– Понятно, – задумался я. – А ходят какие слухи, зачем сестрички в гетто полезли?

– Масса, – взмахнул руками Денис. – Но слухи именно «какие». Никто ничего конкретного сказать не может. Единственно, знаю точно, Городской совет на днях указ подпишет – валькириям половина гетто в собственность перейдет. А вторая под их контролем так и останется.

– А с Коммуной что?

– Верхушку расстреляли, остальных разогнали. Имущество вроде распродавать решили. Там место неплохое, может, себе тоже чего прикупим.

– И Громова?

– Что – Громова?

– Расстреляли, говорю, Громова?

– Чуть ли не раньше всех.

– Ладно, спасибо за информацию. – Я оглянулся на начавших собираться парней. – Так понимаю, ты угощаешь?

– Правильно понимаешь.