Читаем Приговор полностью

Боку. Причём Тикаки стоял на позиции психиатра, а главврач отстаивал точку зрения работников тюрьмы. Но что самое неприятное — точка зрения главврача была проста и понятна, а точка зрения Тикаки расплывчата и противоречива. Тикаки напирал на то, что хочет вылечить Боку от психического расстройства и что это в интересах самого Боку, а главврач подхватывал его аргументы и тут же обращал их против него — мол, самое лучшее, что они могут сделать для Боку, — это, уважая его волю, перевести в городскую больницу. То есть если проанализировать ситуацию с точки зрения Боку, то напрашивается вывод, что лечить его здесь, в тюрьме, негуманно, поскольку до психического расстройства его довело именно желание выбраться на свободу. Кстати, если следовать той же логике в отношении Коно — то есть задаться целью избавить его от психического расстройства, то получается, что быстрее всего этого можно достичь, оказывая содействие Фудзии, заботящемуся прежде всего о защите общественного порядка, основанного на полицейском надзоре и насилии. Если бы Коно не был приговорённым к смертной казни, Фудзии живёхонько отправил бы его в городскую больницу. А поскольку это невозможно, самое безопасное — поручить заботу о нём, раз уж он страдает психопатией, врачу. Тайный умысел зонного начальника очевиден. И главврача, и Фудзии объединяет одно — оба верны своему профессиональному долгу, оба стараются манипулировать врачами, исходя из соображений собственной выгоды. И Тикаки, который пытается наперекор всему последовательно выполнять свой врачебный долг, придётся пойти на уступки и подлаживаться к ним. Он всегда верил в то, что врачу достаточно лечить болезни, а теперь это положение потеряло свою определённость, стало смутным и расплывчатым, он перестал понимать самое главное — что значит «лечить». Тикаки сильно ударил рукой по столу, словно пытаясь сбросить вниз упорно возникающее перед ним лицо главврача, похожее на резиновую маску.

— В случае с Коно трудно понять, что значит «лечить».

— Прежде всего, я хочу вам напомнить о том, что вы сами поставили ему диагноз — психическое расстройство. Что у него сутяжная психопатия, этот, как там его — Бирнбаум. То есть он психически болен.

— Тут вы правы.

— А раз у него психическое расстройство, его надо лечить, так я считаю.

— В том и загвоздка, — раздражённо сказал Тикаки. Он уже знал, как трудно убедить человека, столько лет прослужившего в тюрьме, прекрасно знающего её, так сказать, изнутри и имеющего немалый опыт в контроле над заключёнными.