Читаем Причуды любви полностью

Они снопа оказались в библиотеке, где к этому времени атмосфера сгустилась настолько, что ее можно было резать ножом. Роб неприязненно воззрился на сестру, Хьюго улыбался с видом человека, достойно исполнившего неприятный долг, и Ратерфорд с трудом сдержал улыбку. Он отослал Хьюго привести кабриолет и попросить конюха оседлать Сарацина, а потом велел Робу попробовать встать.

Роб, похоже, уже успел оправиться и, видя, что укоризненные взгляды не производят на взрослых ни малейшего впечатления, немедленно забыл обиды. Вскоре его усадили в кабриолет. Мерри взяла поводья пони. Хьюго, вскочив в седло, поехал вперед предупредить слуг о приезде хозяев.

— С вашей стороны весьма любезно проводить нас, лорд Ратерфорд, но вас, конечно, ждут другие неотложные дела.

Мерри взмахнула поводьями, и серый в яблоках пони качнул головой так, что зазвенела уздечка, и с презрительным фырканьем повлек кабриолет по дороге.

— Насколько припоминаю, никаких особых дел у меня нет, — заверил Ратерфорд, ехидно усмехнувшись.

— Боюсь, я потеряю голову от тщеславия, сэр, если вы и дальше станете дарить меня своим неусыпным вниманием, — негромко проговорила Мерри, не отрывая взгляда от дороги.

— Не беспокойтесь, мадам, если это и произойдет, я не колеблясь приложу все усилия, чтобы спустить вас с небес на землю.

— Моя благодарность превосходит все границы, — процедила она.

— Вы достойный противник, Мерри Трелони. Не стоит ли согласиться проводить все будущие поединки с защитными шариками на рапирах?

— Если вы на такое способны, сэр, думаю, что смогу и я, — поспешно заверила Мерри.

— Никак не возьму в толк, о чем вы говорите, — сказал Роб с непривычно капризными нотками в голосе, и Мерри встревоженно обернулась к нему:

— Болит рука, родной?

— Да, и голова тоже.

— Скоро будем дома, — пообещала она, гладя грязную ручонку. — Там ты сможешь лечь в постель, и Нэн принесет тебе посеет .

Ратерфорд, исключенный из родственной беседы, снова, увидев, как озабоченно хмурится Мерри, дал себе слово как можно чаще разлучать Мередит Блейк с братьями. Он сам нуждался в ее нераздельном внимании и предпочитал видеть ее веселой и беззаботной. Мрачное лицо — почти так же плохо, как опущенная голова, заломленные руки и поникшие плечи вдовы Блейк, но тогда по крайней мере он знал, что все это притворство. А она искренне заботилась о братьях, стала им, второй матерью и, по мнению его светлости, взвалила на себя совершенно неразумную и непосильную ношу.

Он снова заулыбался, поняв, что впервые за эти месяцы собственные заботы показались ему абсолютно ничтожными. С тех пор как он впервые встретился с этим необыкновенным созданием, на его голову свалилось столько открытий, что сегодняшнее, мрачное настроение показалось совершенно неуместным.

— Простите мое любопытство, лорд Ратерфорд, — неожиданно обратилась к нему Мерри, вернув к реальности, — но вы сказали, кажется, что были в армии?

— Разве? Что-то не припоминаю.

— Я не собиралась совать нос в чужие дела, — сухо пояснила она, слыша нерешительность в его голосе. — Просто вы упомянули, что Уолтер спас вас в полевом госпитале. Если вам не хочется говорить об этом, еще раз извините.

Дэмиен вздохнул.

— Вы правы, мне не хотелось бы распространяться на эту тему. Но я действительно воевал на полуострове под началом Веллингтона, пока рана в плече не заставила меня полгода назад выйти в отставку.

— Отсюда все неприятности, о которых вы говорили сегодня утром? — задумчиво кивнула Мерри. — Совершенно верно, — сухо подтвердил он.

— Что ж, вероятно, я должна вымолить у вас прошение, — деловито заключила Мерри, — поскольку считала вас обыкновенным лондонским фатом.

— Мнение, которое вы не позаботились скрыть, — заметил он.

— Нападение часто считается лучшей формой зашиты, милорд. Разве армейская карьера не научила вас этому?

— Научила, и многому, только не способам справляться со злоязычными вдовушками, — буркнул он.

Мерри решила пропустить намек мимо ушей: слишком уж заинтересовалась новыми сведениями о Ратерфорде, чтобы вступать в ненужный спор.

— Вам было нелегко оставить службу? — посочувствовала она. Догадка оказалась правильной.

— Чертовски! — Рот Дэмиена скривился в некоем подобии улыбки. — Я солдат и не мыслил себе иной жизни. Не могу слоняться по городу и бездельничать! Но что делать мужчине, если он не пригоден ни к чему, кроме светской болтовни, карточной игры и погоне за женщинами?

— Как это, должно быть, ужасно! — прошептала она. Ратерфорд изумленно взглянул на Мерри, поразившись, как быстро она поняла то, что никому, кроме Уолтера, не приходило в голову. А сама Мерри думала о том, каким невыносимо тоскливым было бы ее существование, если бы пришлось оставить контрабандистов. Ночные вылазки служили двойной цели: помогали добывать необходимые средства и придавали ее жизни необычайную остроту, возбуждение, давали возможность пустить в ход все ее способности, как физические, так и умственные. Если бы она не давала им выхода, просто завяла бы и усохла, как цветок, в этой тине, где все шло по раз и навсегда заведенному порядку.