Читаем Причина успеха полностью

Мы начали ссориться и выяснять отношения, когда собирались на обед для избранных, который устраивал Джулиан Алман. Это был наш излюбленный способ заставить друг друга почувствовать себя несчастными. Я всегда была зачинщиком ссоры – в основном потому, что Оливер своим поведением вызывал у меня ужасную неуверенность в себе. Если слишком часто выяснять отношения, это входит в привычку. К сожалению, женщины от природы наделены врожденной непреодолимой тягой к выяснению отношений, и почему-то им хочется устраивать скандалы именно тогда, когда оба партнера куда-нибудь опаздывают.

Поскольку на любовном фронте мы зашли в тупик, Оливер решил пройтись по поводу моего внешнего вида, и в частности – моего сегодняшнего платья. Оливеру не нравилось, как я одеваюсь. Он никогда не говорил этого прямо, но все и так было понятно. У Оливера был безупречный вкус и куча денег. Я всегда мучилась сомнениями, что надеть по тому или иному случаю, но особенно не забивала себе голову. Подумаешь – я не умею одеваться; я примирилась с этим, как люди смиряются с лишним весом. Но с тех пор как я познакомилась с Оливером, каждая наша встреча означала придирки, издевательства и испорченное настроение. Он решил помочь мне и купил маленькое черное платье от Алайа, чтобы я стала более-менее похожа на всех других женщин, которые посещали те же приемы. И хотя сегодня нам предстоял всего лишь неформальный воскресный обед, я на всякий случай втиснулась в корсет от Алайа.

– Скажи, я толстая? – спросила я. Он вздохнул.

– Нет.

Я забралась на стул и внимательно осмотрела свой живот в зеркале туалетного столика на предмет воображаемых складок.

– Ты не толстая! – прорычал он сквозь зубы, когда я повернулась, чтобы получше рассмотреть себя сзади.

Что случилось с женщинами моего поколения? С какой стати мы должны быть обречены всю жизнь мечтать похудеть на пять килограммов? Я не страдала анорексией, булимией или еще какой-нибудь патологией, но все равно каждый раз после еды испытывала чувство вины. Я думала, что еда – это проявление слабости. Забавно вспоминать об этом сейчас.

В машине, обиженные и измученные, как непримиримые враги из древних легенд, мы перешли к поводу для ссор номер четыре – к моей поездке в Африку. С каждым днем Оливер делал меня все более и более несчастной, и с каждым днем мое желание уехать в Африку росло. Соответственно росла и его решимость остановить меня. Тогда я не могла понять, зачем он это делает. Позже я догадалась, что он просто не хотел отпускать меня на две недели.

Хотя Оливер не мог определиться, любит ли он меня или влюблен, независимо от того, что происходило у него в голове, он бешено ревновал меня – и ко всем другим мужчинам на свете, и к моему свободному времени. Но главная причина его нежелания отпускать меня заключалась в том, что ему очень хотелось, чтобы все оставалось как есть, – чтобы все мое существование зависело от него, вращалось вокруг него, а моя собственная жизнь не имела бы особого значения. Он почуял, что, если я уеду в Африку, он перестанет быть центром вселенной, и вселенная рухнет. И его предчувствия оправдались.

Скандал разразился в машине. У всех пар бывают ссоры. Влюбленные ссорятся, потому что один из них опоздал, или напился, или устал, или сыт по горло, или флиртовал на вечеринке. Но такие ссоры – обычное дело. А Оливер был настолько умен, изощрен в средствах и жесток, что после каждой нашей ссоры я чувствовала себя уничтоженной, будто мое существо и все, во что я верила, затоптали в грязь. Мне хотелось записать эти ссоры на пленку и проиграть их своим знакомым, чтобы доказать, что я не сумасшедшая. Во время ссоры он наводил на меня какой-то панический ужас. Когда мы приехали к Джулиану, я сидела вцепившись в сиденье, уставившись в одну точку и не произнося ни слова, надеясь, что он просто уйдет.

Оливер сказал: “Хорошо, если ты так хочешь, сиди в машине”. Забрал ключи и вошел в дом. Я не могла прийти в себя, совершенно убитая. Мне хотелось умереть от горя. Только через полчаса я смогла заставить себя выйти из машины и поймать такси до дома. Позже вечером он заехал и стал говорить, что хочет иметь от меня детей. Через два дня прекратил звонить, без всяких объяснений, и не отвечал на мои звонки четыре дня. Когда он наконец позвонил, то сказал, что любит меня и хочет встретиться. Потом сказал, что не может найти ежедневник, и исчез на два дня. На следующей неделе повторилось то же самое.