Читаем Прямой эфир полностью

– Существует запись разговора Захарова. «Дед» там говорит, что устал от Журавлева, что тот забыл, кому всем обязан, зарвался, и мешает. Дает понять, что рад избавиться от него. Впрямую приказ не отдает, но такие вещи и не говорят вслух. Там главное – с кем «дед» разговаривает. Знаешь, есть структуры ветеранов милиции? Например, «Фонд поддержки ветеранов органов внутренних дел «Долг и Честь». Очень влиятельная контора. Нигде не светится. Но деньги там серьезные. Это вроде ментовского общака. И рулит этим фондом полковник Батищев. В недавнем прошлом – первый зам начальника УВД области. Теперь пенсионер в сорок пять лет. Они там все такие. Крепкие мужики в расцвете сил. Матерые…

– Марк, это безумие, – тихо сказал Стас.

– Разве человек после этого может руководить областью? Бандит, договаривающийся с киллером, не имеет право нами управлять. Ты все хотел, чтобы мы не врали? Вот она – правда. Теперь слабо ее в эфир выдать?!.. – криво улыбнулся Марк. – В воскресенье мы можем переломить ситуацию. Исправить то, что не смогли сделать на выборах. Это по старому закону, пока были прямые выборы губернаторов, пришлось бы всему населению области полгода мозги поворачивать. А сейчас достаточно точечного попадания. Чтобы информация попала всего одному человеку в Кремле. Или его близкому окружению…

– И как мы туда дотянемся? – зло поинтересовался Стас

– Продадим фрагменты программы федеральным каналам. На такую сенсацию они клюнут. Это даже для Москвы суперновость. А там уже остановить ее будет невозможно. Все ТВ-каналы они отсюда не перекроют. А мы еще и приплатим, кому надо.

Солнце скрылось за домами, на улице начинало быстро темнеть. Над парком поднимался ветер, заставляя дребезжать верхние, голые ветки деревьев.

– Это тебе не со своими спорить и правду требовать! – с неожиданной злостью заявил Марк. – Информация может быть опасной штукой. С ней, как с электричеством, требуется соблюдать технику безопасности. А это значит, получил журналист информацию – выдай ее, озвучь и спи спокойно. Когда ты уже все вывалил, что с тебя взять? Это пока ты носитель тайной информации, вот тогда могут найтись желающие тебе рот заткнуть.

Это было уже не просто предупреждение. Андреев понял, что президент «Ориона» связал его знанием опасной информации. Марк принял меры перед воскресеньем. Теперь, если Даянов пойдет на дно Андрееву тоже не спастись. Ведь с этой информацией даже возможность пойти в органы была отрезана. Сколько проживет информатор, пожаловавшийся генералу УВД, что его бывший зам – организатор заказного убийства? Стас впервые в жизни почувствовал себя загнанным в ловушку.

– И вот что еще, – завершая разговор, добавил Марк. – Ты бросай фокусы рефлексирующего интеллигента. Этот эфир «Скандала» снова должен вести ты сам. Будем считать, что «Орион» отзывает тебя из отпуска. Этот бой будет главным. И каждый человек на счету. А ты у меня самый опытный и умелый боец. Судьба канала решается. Так что готовься. Самое главное в эфире должен сказать ты – никто другой для этого не годится…

«Мерседес» президента телеканала ждал у выхода из парка. И водитель уже сидел на своем месте за рулем. Но Андрееву ужасно не хотелось, после такого разговора ехать рядом с Даяновем. И он отказался, найдя какую-то отговорку. А тот не возражал.

По пути в редакцию Андреев вообще ни о чем не думал. Он был слишком шокирован услышанным. Он знал, что Марк умеет играть жестко. Но впервые испытал на себе, как президент «Ориона» применяет «силовые приемы». Тот не оставил Андрееву никакого выбора. Не спрашивал его согласия. И вот это обескураживало. Ведь еще недавно, Стасу казалось, что они доверяют друг другу. Может быть, Марк прав, что в решительный момент он не оставляет людям возможности на раздумья и колебания? Может, так и должен делать хороший командир перед последним боем?

Если бы только не эти сладкие интонации: «ты мой главный, самый умелый боец», «судьба канала решается». Наверное, такими поглаживающими словами усыпляли бдительность камикадзе, напутствуя их в жертву ради чьей-то победы. В интонациях Марка присутствовала та предательская фальшь, которую Стасу так не хотелось услышать сегодня.

И только в редакции к Андрееву вернулись слова Марка, мельком прозвучавшие в начале разговора:

– Самоубийца! Пропил уже не только мозги, но и инстинкт самосохранения.

Андреев вдруг забеспокоился. Настораживала странная интонация. Марк говорил без злости или азарта. Совсем не так, как про предстоящий решающий эфир. Он сказал «самоубийца» нехотя. Будто сокрушался о деревенском юродивом, невзначай угодившем под трактор, и навсегда прекратившем свое жалкое существование.

Прокручивая в голове слова Даянова, Стас беспокоился все сильнее. Не иначе – Марк что-то знал. И это что-то могло быть очень страшным для Гены Шестакова. Стас попытался убедить себя, что страхи ему просто мерещатся. Неловко было устраивать панику только из-за того, что интонация Марка вдруг показалась «не такой».