Я закрыл глаза и погрузился в глубь себя, снимая слой за слоем со своей души. Слои страха, беспокойства, боли, отчаяния, горя, холодной ярости, – пока не дошел до самой середины, ядра, которое придавало форму душе, делая ее душой именно меня, Сейонна. Там я схватил холодный тугой комок, в котором когда-то жила мелидда. Я подул на него, надеясь, что в нем снова загорится огонь. И, не дожидаясь результата, открыл глаза, шагнул вперед и вниз, на острые камни под моей скалой.

Глава 29

Я и не думал впадать в панику, сделав шаг, от которого мое сердце затрепетало как осиновый лист. Я просто стал неспешно вспоминать, что делать дальше. Слова. Кэдвирр-дин месаффтила. Движения… Руки над головой, кончики пальцев прижаты друг к другу. Ни в коем случае не разжимай, а не то они сломаются от порывов ветра. Ноги широко расставлены в стороны, чтобы замедлить движение. Корпус наклонен вперед, чтобы было легче переносить напряжение. Чувства. Ощущай воздушные потоки. Читай их, каждое незначительное изменение, как ты читаешь слова в книге. Где они поднимаются? Где они тянут тебя вниз, суля гибель? Будь начеку. Не сомневайся. Сомнение делает слабым, а сейчас сила самое главное.

Я не видел, что происходит в долине, я только выкрикнул обещание:

– Держитесь, учитель, я иду. Я смогу. – И тут же забыл обо всем, чувствуя, как огонь начинает разливаться по моим плечам. О боги неба и земли… оно возвращается, касаясь моей спины и плеч ласкающим теплом. В этот миг я вспомнил об Александре и о муках его превращения. Насколько разным может быть переход. Когда мои крылья появились и захлопали за плечами, все мускулы напряглись; стараясь удержать их стремительное движение под контролем, я закричал, но не от боли, а от идущего из глубины сердца восторга перед свершившимся чудом.

Напрягись… не захватывай слишком много воздуха. Ощущай каждый нерв, соединяющий крылья с тобой. Все время ощущай их. Представь, что ты снова учишься ходить, на этот раз по полу, усыпанному осколками. Сколько времени это займет? К тому моменту, когда я полностью осознавал свои движения и мое падение стало просто затянувшимся прыжком, острые камни были уже близко.

Тонкие перепонки раскрылись и удержали меня. Пыльная завеса закрывала от глаз сцену битвы, когда я взял вправо, поймал восходящий воздушный поток и позволил ему нести себя к двум неясным фигурам. Одна из них, отливавшая серебром, замахивалась мечом. Вторая, в синем, отступала.

– Эй, Смотритель! – крикнул я. – Помни о своем месте. Ты не смеешь посягать на эту жизнь.

Серебристая фигура замерла в замешательстве. Одним движением крыла я заставил его упасть на колени в тот самый момент, когда мои ноги касались земли. Это был любимый прием, но сейчас я проделал его неловко и приземлился неудачно. Рис вскочил на ноги быстрее меня.

– Значит, ты еще на что-то способен? – Он глядел на меня широко раскрытыми глазами и пятился назад. Мое превращение поразило его.

– Учитель, вы ранены? – спросил я не оборачиваясь, удерживая на месте Риса, напуганного моей мелиддой.

– Все в порядке, – ответил гулкий голос за моей спиной.

– Я никогда тебе не верил, когда ты рассказывал про крылья, – произнес Рис. – Я думал, ты просто пытаешься доказать, что ты лучше остальных. – Неуловимым движением Рис превратил нож в копье, но я оказался быстрее и отбил оружие в сторону движением пальцев. Копье упало на землю, снова став ножом. Рис отступил назад. Он настороженно глядел на меня, готовый прибегнуть к какому-нибудь заклятию, если я шевельнусь. Но я не двигался, просто стоял между Галадоном и ним. Я должен был понять.

– Что с тобой произошло? – спросил я. – Мы были друзьями. Братьями. Не имело значения, кто сильнее или быстрее, у кого есть крылья, у кого – нет.

– Для тебя это не имело значения, – с горечью в голосе отозвался он. – Но ты когда-нибудь спрашивал меня или Исанну? Ты так купался в своей славе, что считал, будто Исанна принадлежит тебе по праву.

– Это все из-за этого? Ты хотел Исанну?

– Ты никогда не понимал ее. Три года она проводила с тобой дни и ночи, предлагая тебе все, но ты вечно был так занят собой, вечно сидел, погруженный в молчанье, словно она раздражала тебя и мешала твоей чистоте. Спроси ее, почему мы никогда не собирались втроем. Она просто не хотела обидеть тебя. Всегда на первом месте был ты. Никто не был достоин тебя. Никто не мог помочь тебе. Ты хотел быть самым сильным и делал все один. Так не могло продолжаться. Потом началась война… раньше, чем она успела сказать тебе, что любит меня.

– Если ты так меня ненавидел, почему же ты не убил меня? Неужели правду было сказать так трудно, что ты предпочел сделать меня рабом? Рассказать тебе, на что это похоже? Как я едва переносил все невзгоды, потому что старался забыть о твоем предательстве? Рис, я любил вас обоих. Я сделал бы для вас все.

Он плюнул мне под ноги и переступил с ноги на ногу, чуть приблизившись к своему упавшему оружию, словно я не замечал этого.