Меня очень тревожит твое слишком серьезное отношение к своим обязанностям. Найди проклятому келидскому легату какую-нибудь лачугу, и дело с концом. Мною, слава богам, дела не правят. А если ты не прибудешь сюда, на мой дакрах, я сварю тебя в супе.

Ненавижу этих проклятых келидцев, чтоб они пропали. Отец так увлечен келидским лордом Каставаном и его мудрыми идеями, что отправил меня сюда, в Кафарну, вместо себя устраивать зимний Дар Хегед. Погода омерзительная, мои обязанности скучны, и, разумеется, отец навязал мне в компаньоны Дмитрия. Кто-нибудь еще помешан так на заговорах и конспирации, как наш мрачный безгрешный дядюшка? Знаешь, я просто заболеваю, когда начинаю прислушиваться к его пророчествам и принимать их близко к сердцу. Единственная причина, по которой я допускаю его к себе – совершенное отсутствие других развлечений. Общество в Кафарне посреди зимы самое жалкое: одни придурки или льстецы. Кто еще поедет сюда, бросив в такое время Загад? Под влиянием Дмитрия и в ненавистном мне окружении, я решил, признаюсь, перебить или выгнать всех этих дружески настроенных келидцев, как только меня коронуют.

Поднимаю ставку до двух тысяч. Муса не позволит обойти себя какой-то кляче.

Твой не менее безутешный кузен, Сандер.»

Я прочитал написанное принцу, внес по его желанию несколько небольших поправок, а затем по наивности спросил, не хочет ли он сам подписать письмо, пока я растапливаю воск для печати.

– Наглая свинья! – Его рука взметнулась в до боли знакомом жесте, и я немедленно упал на колени, прижавшись лбом к полу. В первые годы рабства я не мог проделать подобное, не ощущая, как желудок сжимается в комок, а руки дрожат от ярости. Но со временем я понял, что такая поза сильно мешает разгневанному хозяину опустить кулак на твою голову. А чтобы начать бить ногами им необходимо некоторое размышление и подготовка.

– Прошу прощения за свою глупость, мой господин. Жду ваших распоряжений, – с моего языка слетели необходимые слова. Не слишком много. Никаких униженных извинений. От этого они злятся еще больше.

Он долго молчал, и я осмелился взглянуть на него.

– Растопи воск.

Я поднялся и подошел к столику, резкий прилив крови к моей больной голове вызвал новый приступ головокружения и я схватился за стол.

– Что с тобой?

– Ничего, мой господин, – на самом деле ему не хотелось этого знать. – Взять белый воск или зеленый, или какой-нибудь еще?

– Красный. Для Кирила всегда красный.

Я поклонился и принялся запечатывать письмо. После того, как он прижал к теплому воску свое кольцо, он позвонил в колокольчик. Один из его людей тут же явился, еще раньше чем умолк звон колокольчика. Кроме четырех вооруженных охранников, перед его дверями дежурило не меньше двух одетых в золото слуг.

Принц велел доставить письмо в Парнифор, затем развернулся ко мне. Мне было неловко праздно сидеть за столиком под его неподвижным взглядом.

– Убирайся. Скажи Дургану, чтоб всыпал тебе десять плетей за наглость. Ты слишком много думаешь, и ты не говоришь, что ты думаешь.

Я выполнил поручение и ничего не сказал… Во всяком случае, из того, что думал.

Глава 3

Прошла еще неделя, прежде чем меня снова выпустили из моего загона. Был яркий солнечный день, большая редкость для долин Кафарны, которые задерживают в себе любой туман, морось или тучу, появляющиеся над северными горами Азахстана. Возможно, именно эта таинственная туманная завеса привлекла дерзийцев, рожденных в барханах центрального Азахстана, под вечно безоблачным голубым небом, и Кафарна стала для них священным городом, городом их богов.