Читаем Преступники-сыщики полностью

— Я скоро вернусь, — поднялся из-за стола Леон.

— Свидание? — подмигнул Пойккерт.

— С автором письма, — сказал Гонзалес, надевая шляпу.

— Не ловушка ли это? — Манфред нахмурился и встал из-за стола.

— Тем хуже для них!

Леон кивнул и быстро вышел из комнаты.

Его вместительный «Бентли» произвел на улице, где проживал «искренно ваш Т.Барджер» целую сенсацию. Улочка была узкой и грязной. Извиваясь угрем, она примыкала к Ист-Эндским докам и являлась их естественным продолжением.

Т.Барджер оказался рослым темнорусым мужчиной лет тридцати, с темными усами и довольно густыми черными бровями. На нем был его новый костюм. По-видимому, он уже успел истратить, по крайней мере, часть своих десяти фунтов на подкрепление плоти спиртными напитками, так как был необычайно жизнерадостен и болтлив.

— Завтра я, — проговорил он заплетающимся языком, — уезжаю в Девоншир. За все уже заплачено. Поеду в первом классе… как… джентльмен. А… вы, никак, один из Справедливых?

Леон предложил продолжить беседу в доме.

— Загадка, — патетически произнес мистер Барджер. — Загадка, да и только! Лучше бы она взяла меня за границу… я с удовольствием поглядел бы на горы, но она говорит, что я не гожусь, так как не говорю по-швейцарски. Так что же, я гожусь только для Девоншира? Да?

— А тот, другой, отправляется в Корнуэлл?

— Точно! А еще один в Соммерсет. Славная компания! Мы познакомились в баре. Славные ребята!

— Как их зовут?

— Ну, того, кто сидел слева, зовут Ригсон. Гарри Ригсон. А второй… какой же это второй?

— По-видимому, тот, что сидел справа.

— Точно… Странное прозвище… Коок… нет, Соок, нет, Лоокли! Точно! Джо Лоокли!

— Так-так, — сказал Леон. — В котором же часу вы отправляетесь в путешествие?

— Завтра утром, в семь часов. Рановато, не правда ли? Но эта леди говорит, что «Счастливые путешественники» должны рано пускаться в путь…

Леон вернулся на Керзон-стрит в приподнятом настроении. Один лишь вопрос занимал его теперь: будет ли Айсола в числе путешественников?

— Не думаю, — сказал Раймонд Пойккерт. — Она не рискнула бы, зная, что мы идем по следу.

В эту ночь Скотленд-Ярду хватало работы. Около полуночи добрых две тысячи священнослужителей были подняты с постелей местной полицией для дачи определенных показаний.

Айсола в эту ночь поехала в «Ориент» — самый изящный и веселый из ночных клубов. Ее сопровождал высокий и смуглый юноша, одетый с безукоризненной тщательностью.

Когда Айсола вошла в зал, внимание всех переключилось на нее. Она в самом деле была ослепительна: богатое алое платье, бледно-золотой тюрбан, подчеркивающий прекрасные черты ее лица, бриллиантовое колье, царственная грация движений…

Уже принесли десерт, когда она вдруг положила два пальца на край стола.

— Кто? — небрежно спросил ее собеседник, заметив сигнал тревоги.

— Тот, о котором я вам недавно говорила. Он сидит за столом в углу.

Смуглый юноша взглянул в ту сторону.

— И это тот самый знаменитый Гонзалес?! Можете не беспокоиться, Айсола. Я с ним…

— Это человек, сокрушающий гигантов, Эмилио, — перебила она. — Вы слышали о Саккориве, — разве не гигантом он был? А этот человек пристрелил его в партийной штаб-квартире на глазах у многочисленной охраны, да еще смог уйти невредимым!

— Он контрреволюционер?

— Нет, политикой он не интересуется. Просто товарищ Саккорива вел себя крайне неразумно в отношении женщин. Причиной трагедии послужила некая девица, которую он сперва соблазнил, а затем бросил… Он смотрит в нашу сторону. Я приглашу его…

Заметив ее кивок, Леон неторопливо поднялся с места и пробрался к ней сквозь толпу танцующих.

— Синьорита, вы никогда не простите меня! — в голосе его звучало неподдельное отчаяние. — Выходит, я и здесь подстерегаю вас! А между тем, меня толкнула на это ночное приключение невыразимая скука.

— Так разделите ее с нами! — сказала она с нежной улыбкой и, вспомнив о своем спутнике, представила:

— Это — Herr Halz из Лейпцига.

Глаза Леона сверкнули.

— Ваши друзья, видимо, меняют свою национальность так же часто, как и фамилии, — заметил он. — Мне запомнился Herr Halz из Лейпцига еще с тех пор, когда он был Эмилио Кассини из Турина!

Эмилио смутился. Айсоле тоже стало не по себе.

— Потанцуйте со мной, синьор Гонзалес! Надеюсь, вы не убьете меня…

Леон ответил лучезарной улыбкой.

Они некоторое время вальсировали молча и сосредоточенно, затем Леон нарушил молчание.

— При вашей молодости и красоте я бы наслаждался жизнью и не думал о политике.

— А я, при вашей мудрости и смелости, применила бы их для свержения тиранов! — голос ее дрожал.

Больше не было сказано ни слова.

Когда они уходили, Леон заметил в вестибюле камеристку Айсолы и двух мужчин, по-видимому, из ее личной охраны. Дождь лил как из ведра, а кареты Айсолы не было видно.

— Разрешите мне отвезти вас, благородная леди? — улыбка Леона была неотразимой. — Карета моя, правда, не особенно изящна, но она всецело в вашем распоряжении.

Айсола секунду колебалась.

— Благодарю вас, — сказала она.