Читаем Преступление полностью

И Робин видится Ленноксу образчиком материнской безответственности, погрязшим в нарушенных обещаниях. Робин позиционирует себя не матерью Тианны, а старшей сестрой или даже приятельницей старшей сестры, приучает девочку к реалити-шоу, особенно к таким вот, про «отношения». Забивает ей голову дерьмом, которое, в тандеме с собственным поведением Робин, формирует мировосприятие. Тианна щелкает по каналам. Шоу похожи как две капли воды. Смотреть телевизор еще скучнее, чем бродить по улицам или ошиваться в барах. Телеведущие из кожи вон лезут, чтобы выдать на-гора как можно больше эмоций, иначе шоу не пропустят в эфир. Впечатление, будто телекомпании не могут найти людей достаточно толстокожих — все приглашенные в разной степени смущены фактом своего участия в банальщине, в то время как темы, важность которых очевидна — как бы не для обсуждения, как бы под плакатом «Не влезай — убьет». Леннокса охватывает бессильная злоба.

— Лучше бы ты другие программы смотрела, какие девочки твоего возраста смотрят.

— А точнее?

— Ну, не знаю. Должны же быть специальные передачи для детей. Ты мультфильмы любишь?

— Да, «Симпсоны» мне нравятся. Потом еще «Южный парк» — тоже клевый мультик. И «Гриффины» ничего.

— Понятно, — реагирует Леннокс. Снова взывает к Тианниному человеколюбию: — Я как выжатый лимон. С ног валюсь. — И указывает на дверь.

Тианна не хочет уходить. Леннокс вынужден подняться, открыть дверь и выпроводить девочку чуть не насильно. Однако минут через десять снова раздается стук. Леннокс знает, кто это. Тианна жует прядь волос, улыбается зазывно, нараспев произносит:

— Я не могу заснуть.

Эта улыбка, эти ужимки вызывают у него приступ отвращения. Нет, ее нельзя и на порог пускать.

— Иди в свою комнату и посмотри телевизор.

— Можно, я лягу с тобой? — канючит Тианна.

Сердце колотится — кажется, снаружи слышно — в унисон с кондиционером. Леннокс держит дверь, словно ресторанный вышибала.

— Ни в коем случае. Как только тебе такое в голову пришло?

— Просто ты мне нравишься. А я тебе нравлюсь? — Тианна, округляет глаза — по ее представлениям, взгляд получается сексуальный.

— Нравишься — как друг. Я бы никогда…

— Это все из-за Труди. Ты ее любишь! Наконец-то мне по-настоящему захотелось быть с мужчиной, а он другую любит! — Тианна почти хнычет и яростно топает ножкой. Во влип…

— Нет, — обрывает Леннокс, в панике оглядывая коридор.

Слава богу, никого. Леннокс переводит дух.

— Послушай, Тианна. Труди — моя девушка, но даже если бы у меня не было девушки, ты все равно слишком мала. Мужчины моего возраста… — до Леннокса доходит, сколько лет Тианне, — мужчины любого возраста Не должны ложиться с девочками твоего возраста!

Взгляд у Тианны пронзительный. — А некоторые ложатся.

— К сожалению. Таких называют педофилами. Мне их немало в жизни попалось. Одни — настоящие чудовища, другие — просто слабые и жалкие. Но все они — выродки, извращенцы. Все доединого. Потому что не имеют права спать с детьми. А теперь, прошу тебя, — Леннокс говорит как может твердо, — иди в свою комнату!

Леннокс следит, чтобы унылая Тианнина спина скрылась за дверью, закрывает собственную дверь, выключает кондиционер. Еще с минуту аппарат вяло машет лопастями, не желает сдаваться. Леннокс забирается в постель. Перед глазами назойливо вертится лохматый лобок Робин, вызывает непристойные мысли. Леннокс борется с ними, нейроны, отвечающие за возбуждение, представляются ему перебежчиками, предателями. Он думает о Тианнином лобке, которого не видел, затем о неопушенных половых губах обреченной эдинбургской девочки. Хоть — слава богу! — последняя мысль не вызывает у Леннокса возбуждения, он проклинает ее — и иже с ней — за то, что не способен их контролировать. Он удручен низостью своих видений, ему кажется, он ничуть не лучше, чем эти.

Через две двери от Ленноксова номера Тианна ложится в постель. На сердце у нее тяжело, на застиранной наволочке мгновенно взмокает лоб. Под одеялом мучительно душно; Тианна его сбрасывает, кондиционированный воздух обдувает ей живот, грудь и ноги, но в комнате кишат тени, и каждая чревата отдельным ночным кошмаром. Джинсовая куртка, висящая на двери ванной, кажется злобным горбуном. Тианна готова закричать от страха, она натягивает одеяло до подбородка, надеется поскорее завязнуть в сне, как в зыбучих песках. И действительно вязнет, однако через несколько минут начинает барахтаться и выбирается, задыхаясь, на край сознания.