Тианна кивает, Леннокс щелкает зажигалкой. Труди беспокойно оглядывается. Леннокс улавливает ее неодобрение.

— Труди, это надо сделать.

Ярость накрывает ее, как волной.

— Рэй, ты всегда так говоришь! — Труди берет его за плечи, встряхивает. Чего он хочет? Может, сказать ему: ты поймал педофила-убийцу, который много лет наводил ужас на всю Британию? Ты разрушил педофильскую сеть, охватывавшую три американских штата? Это обидит его. Заставит вспомнить содеянное с Бритни, Тианной, Лесом, с ним самим, ударит в лоб: ты их не спас, ты не сумел их спасти. Рэй из тех, кому мерилом служат собственные провалы. — А что потом? Что мы будем делать потом? Что ты будешь делать потом?

— А потом мы… — Леннокс осторожно улыбается.. — Потом мы поедем в отель, я позвоню маме и попрошу прощения. — Он трет верхнюю губу, произносит на выдохе: — И побреюсь.

Труди сглатывает комок, видит только карие, полные слез Рэевы глаза. Медленно кивает в знак согласия.

— Вот и все, Тианна, что от них осталось, — произносит Леннокс, глядя на урну. — Твоя мама с ними разобралась, они больше тебя не обидят. Никто тебя не обидит — ни Винc, ни Клемсон, ни Диринг, ни Джонни — никто. Они — мусор, и больше ничего. — Леннокс дает Тианне зажигалку. — Сожги их. Сожги этих ублюдков.

Труди вдыхает сквозь стиснутые зубы.

Тианна смотрит на Леннокса, переводит взгляд на бумаги. Глаза у нее непроницаемые. Она берет зажигалку, наклоняется, оправляет платье. Из-за яркого солнечного света она сначала не видит пламени; лишь почувствовав жар у ладони, лишь отдернув ладонь, понимает: занялось. Леннокс, Труди и Тианна некоторое время наблюдают, как скукоживаются, как чернеют грязные списки, затем молча отворачиваются.

Выход из парка обозначают увитые цветами железные ворота — часть мемориала. Леннокс, Труди и Тианна снова видят два мраморных полукруга, мощеную площадь, зеленую руку. На Меридиан-авеню машин прибавилось. И все же Леннокс вынужден запрокинуть голову в синее небо, перевести взгляд на особняки с верандами, чтобы убедиться: он не в Польше, не на выжженном поле. Через дорогу располагается здание Торговой палаты Майами-Бич, там тоже посетителей полно.

Тианна плачет не таясь: сдавленные, сдерживаемые всхлипы перешли в рыдания. По встревоженному взгляду Труди Леннокс понимает: слезы катятся и по его лицу. Он смотрит на Тианну — а видит Бритни Хэмил, на фото, на том самом, напечатать которое сочли своим долгом все британские газеты.

— Прости, что не смог спасти тебя, — с горечью произносит Леннокс.

Труди хочет заговорить, но Тианна опережает ее.

— Нет, Рэй, ты меня спас. Кроме тебя, мне никто не помог, — выкрикивает Тианна, обнимает Леннокса, он видит: это другая девочка, из другой части света. И она живая, как и положено всякому ребенку. Откуда берутся истории, песни и стихи, думает Леннокс, почему о дорогом и любимом всегда говорят с придыханием? И он плачет вместе с Тианной, плачет от боли — и благодарности за то, что свободен и чист, и за то, что он здесь, под огромной зеленой рукой, под солнцем Флориды.

Благодарности

Выражаю признательность Элизабет — она, как всегда, поддерживала меня на словах и на деле (в частности, возила меня по Солнечному штату и твердила, что первый вариант романа — полная фигня). Еще раз огромное спасибо Робин, Кэтрин, Сью, Лоре и вообще всем, кто имел отношение к публикации за их (явно безграничную, хотя я бы предпочел на этом акцент не делать) снисходительность.