Читаем Преступившие полностью

– Зрачки, – все еще обиженным тоном пояснил Мик. – Да и роговица… Вы что, сами не знаете? Вы же Гуру!

– Да не Гуру я! – отчаялся сбитый с толку Фрол. – Я просто дхар!

– Кто-кто?

– Национальность такая, елы… Вроде чукчей… Это все, которые… атавизмы, елы…

– Ну да! – удивился Мик. – Какие же это атавизмы! Искусство перевоплощения – это, напротив, результат саморазвития личности. Такое доступно лишь Гуру, и то не всем. Я такое видел только на пленке. Но вот в Индии…

– Сгинь, а? – взмолился дхар. – Потом поговорим. А то превращусь в медведя. В снежного человека, елы…

– Так у вас высшая степень! – тихо ахнул Плотников, но взглянув на Фрола, поспешил ретироваться.

Между тем, у Корфа возникла неожиданная проблема.

– Понимаете, Николай, – виновато пояснил он. – Экий ремиз! Хоть убей, не помню, что я вчера Мише плел! И почему Квебек? А ежели он меня спросит? А ведь спросит… Нет, ей-Богу, отчего Квебек?

Лунин на минуту задумался.

– Михаил, вы когда-нибудь занимались сельским хозяйством?

– Я?! – изумился барон. – Ну, у батюшки моего было имение в Екатеринославской губернии. Я там бывал… Сирень, беседка в парке. Ну, там, пардон, пейзаночки… Нет, только вы не подумайте…

– Вы будете фермером, – решил Келюс. – Живете в провинции, телевизор не смотрите, выписываете только русскую эмигрантскую прессу. Ну и увлекаетесь, бином, славными боевыми традициями русской армии. Домашний музей, мортиры у ворот…

– Однако, – барон напряженно думал. – А какие там, в Канаде, лошади, которые в соху… в рало… в плуг…

– У вас трактор фирмы «Катерпилляр». И вообще, Михаил, больше расспрашивайте. Если что – ругайте проклятый Запад.

– «Катерпилляр», – в смятении бормотал Корф. – Это, стало быть, гусеница… Катерпилляр… баттерфляй… Господи, не перепутать бы…

Пройдясь по набережной и полюбовавшись панорамой города, компания разделилась. Барон и его «кузен» направились в центр, а Фрол и Келюс, свернув к проспекту Мира, уселись на лавочке в первом попавшемся скверике и принялись совещаться. Спор возник сразу. Лунин предложил не терять времени даром и съездить на рекогносцировку. Соглашаясь с тем, что на само кладбище соваться опасно, он решил осмотреть окрестности, подходы и, напоследок, осторожно заглянуть в ворота. Опасность, по мнению Николая, была минимальной: среди бела дня на глазах у прохожих им ничего не грозило.

Фрол возражал, но вяло. Все аргументы он уже привел, а спорить с бойким Келюсом было затруднительно. В конце концов, Николай категорически заявил, что отправится на рекогносцировку сам. Дхар столь же решительно заметил, что не пустит приятеля, даже если для этого понадобятся не только моральные средства. Келюс, пожав плечами, поднялся, и не торопясь зашагал в сторону метро. Фрол плюнул и двинулся следом. Они шли молча и не глядя друг на друга. Внезапно оба, не сговариваясь, остановились.

– Слышал? – Келюс схватил Фрола за руку и замер.

– Ага, – кивнул дхар. – Слышал. Говорил же тебе, Француз!

Услыхали оба одно и то же. Тихий голос, шедший, а, казалось, из глубины сознания, произнес: «Сгинете…»

– Узнал? – Фрол вздохнул. – Кирилыча голос…

– Похож, – согласился Лунин. – А мы браунинг не взяли. Черт, нервы – никуда… Фрол, но если не мы – то кто же? Что толку, бином, если будем отсиживаться? Завтра Волков вернется – и всем хана! Мы осторожно – поглядим и назад…

Фрол понял – Келюса не переубедить. Они спустились в метро и сели в поезд. Дхар на всякий случай огляделся, но никого подозрительного в вагоне не обнаружил. Впрочем, легче от этого не стало.

У выхода на станции «Водный стадион» Фрола сразу же охватило знакомое уже ощущение страха, однако куда более сильное, чем прежде. Не только здравый смысл, но и какое-то неведомое ранее внутреннее чувство предупреждали дхара об опасности – смертельной, перед которой бессильна любая защита. И тут Фрол впервые подумал о том, что ранение Келюса, о котором все успели забыть, возможно, не прошло даром…

Лунин же весело насвистывал, не без иронии поглядывая на безрадостные окрестности. Справа расстилался бесконечный пустырь, слева заканчивался частокол девятиэтажек, а вдали уже виднелся серый забор и зеленые кроны над ним. Дорога, несмотря на дневное время, была совершенно пуста. Келюс тоже чувствовал опасность, но это лишь раззадоривало. Что-то тянуло его вперед – к далеким зеленых кронам.

Фрол, между тем, совсем пал духом. Он вдруг понял, что начинает паниковать. Страх шел извне, словно кто-то невидимый, но могущественный внушал дхару, что именно сегодня, в этот день, он, Фрол Соломатин, ничего не сможет сделать. Сила, манившая Келюса, на этот раз не боится ни оружия, ни страшных мохнатых лап, о которых сам дхар вспоминал с ужасом. Мелькнула мысль о пистолете, но не для защиты от того, что надвигалось, – тут спасения не было, – а для самого себя, чтобы не стать одним из тех… Таким, как Кора…

…И тут Фрола охватил ужас – девушка, о которой он только что подумал, шла прямо к ним. Она была близко – метрах в десяти. Дхар мог поклясться, что минуту назад дорога была пуста…