Читаем Преследование полностью

Но даже сейчас, произнося это, Гренвилл понимал, что где-то в глубине души очень не хотел давать такое слово. Зато следующее его обещание шло уже от чистого сердца.

— Я буду беречь ее, Грейстоун. Клянусь. Я умру, лишь бы не подвергнуть ее опасности.

— Хорошо.

Лукас обернулся, когда в дверь постучали и на пороге появился Ллойд с сервировочным столиком. За слугой в комнату вошла Амелия — бледная, с широко распахнутыми, лихорадочно горящими глазами. Ее взгляд снова заметался между братом и Саймоном.

— Боюсь, мне пора, — засобирался Лукас. — Наслаждайтесь своим кларетом, Гренвилл. Амелия, проводи меня.

Она с облегчением перевела дух.

— Как я понимаю, обошлось без кровопролития. Весьма признательна вам за это, — промолвила она, с тревогой взглянув на Саймона.

— У меня нет ни малейшего желания ссориться с вашим братом, — сквозь зубы процедил он и, смягчившись, добавил: — Почему бы вам действительно не проводить гостя до дверей?

Еще раз бросив на него встревоженный взгляд, Амелия обернулась к Лукасу. Саймон молча наблюдал, как они направились к двери. Потом налил бокал вина и разом опрокинул в себя все его содержимое. Его первая клятва сильно смахивала на ложь. Вторая казалась дурным предчувствием.

Закрыв дверь гостиной, Саймон повернулся и посмотрел на себя в венецианское зеркало, висевшее над маленьким мраморным столиком с позолоченными ножками. Почти наступила полночь. Гренвилл одел и стал, не отрываясь от своего отражения, застегивать черный бархатный сюртук. Затем выбелил лицо асбестом — материалом, напоминающим мел, слывшим излюбленным средством многих аристократок, — и слегка накрасил губы. А еще водрузил на голову рыжевато-золотистый парик.

Саймон выглядел очень странно, даже нелепо, — и совсем не был похож на графа Сент-Джастского. Он не сомневался, что эта маскировка выдержит испытание и не позволит окружающим узнать его.

Что же касается задачи ускользнуть из дома, не будучи замеченным, то Саймон все предусмотрел. Ранее, этим вечером, Саймон поделился с Амелией опасениями по поводу якобы начавшегося у Джона жара. Амелия ответила, что ему это показалось, но Саймон твердо стоял на своем: он думает, что младший сын нездоров. И поспешил заверить Амелию, что ему будет спокойнее на душе, если она этой ночью побудет с мальчиками некоторое время — только чтобы убедиться, что Джон здоров. Когда же Амелия засомневалась, опасаясь подниматься наверх, Саймон поспешил сказать, что будет читать в своем кабинете, — и пообещал не путаться у нее под ногами.

Гренвилл застегнул все пуговицы на черном сюртуке и мрачно улыбнулся своему экстравагантному отражению. На протяжении нескольких часов Амелия ни на шаг не отойдет от Джона, Саймон в этом не сомневался. Это позволит ему улизнуть из дому незамеченным и в причудливом облике. А по возвращении он быстро переоденется в конюшне.

План казался не идеальным, но должен был сработать.

Вполне удовлетворенный своим видом, Саймон взглянул на бронзовые часы, стоявшие на каминной полке. Он опаздывал. Встреча с Марселем должна была состояться в полночь, и за оставшиеся десять минут Саймон не успевал добраться в условленное место. Но так и было задумано. У Саймона не было ни малейшего желания приходить в таверну первым.

Гренвилл задул освещавшие комнату три свечи и выскользнул из кабинета в темный коридор. Он не взял с собой даже тонкой свечи и потушил огонь в камине.

Оседланная лошадь уже ждала его в конюшне — конюх поклялся держать язык за зубами.

Саймон зашагал вниз по коридору. Вестибюль тоже был погружен во тьму, хотя Саймон не собирался выходить через парадную дверь. Он хотел покинуть дом через двери, ведущие из бального зала на террасу, как сделал это несколько дней назад на рассвете. Добраться до конюшни можно было и из расположенных за террасой садов.

Саймону предстояло пересечь вестибюль, и он быстро, бесшумно метнулся вперед. Но стоило ему войти в западное крыло, как он затылком почувствовал опасность.

И ощутил чье-то присутствие.

Саймон немного повернулся, вглядываясь в темноту вестибюля, и застыл на месте. На противоположном конце зала стояла Амелия с подсвечником в руках, в котором горела одна-единственная свеча.

Он мог как нельзя лучше разглядеть Амелию, поскольку сам скрывался в тени, а ее фигура была ярко освещена. Но сама Амелия не могла его видеть — пока.

— Кто здесь? — задохнувшись от волнения и высоко поднимая свою тонкую свечу, произнесла она.

Что Амелия делала внизу? Саймон повернулся, чтобы потихоньку улизнуть, но не успел двинуться, как их взгляды встретились.

Амелия вскрикнула. Нагнув голову, Саймон бросился бежать по коридору, но не услышал шагов Амелии позади. Он стремглав выскочил из дома. Амелия не только видела его, Саймон не сомневался, что она его узнала!

Уже шагая по саду, он оглянулся на дом. Бальный зал по-прежнему был погружен во мрак. Саймон пригляделся и, не увидев нигде огонька маленькой свечи, облегченно перевел дух. Амелия не пошла вслед за ним.