Но, подумав, она решила, что ей не стоило обижаться на предложение стать весьма уважаемой, высокооплачиваемой экономкой. Она была разоренной, доведенной чуть ли не до нищеты аристократкой. Конечно, предлагаемое ей место было непрестижным, но оно не понизило бы ее общественный статус. К тому же ей, безусловно, не помешал бы заработок.

Но тем не менее она была оскорблена. Ужасно оскорблена!

— Вы собираетесь мне отказать? — очень осторожно спросил Гренвилл.

Амелия почувствовала, как ее щеки вспыхнули ярким огнем.

— Я вряд ли смогу принять подобное предложение.

— Поверьте, я говорил от чистого сердца, когда упомянул о том, что не хочу оскорбить вас.

Она скрестила руки на груди.

— У меня есть свой собственный дом — своя собственная семья, — чтобы управлять всем этим!

— Я слышал, что Лукас собирается отвезти вас и вашу матушку в город, а этот дом вы планируете закрыть. Разумеется, в моем доме в Мейфэре найдется комната для вашей матери.

Сейчас Амелия могла думать лишь о том, как Саймон сжимал ее в объятиях.

— Я не думаю, что могу принять ваше предложение, — повторила она.

— Амелия, мне нужна ваша помощь, — быстро заговорил Гренвилл. — Моим мальчикам нужен в жизни кто-то вроде вас. Вы нужны даже этой девочке — у нее ведь никого нет. И если вам станет от этого легче на душе, могу сказать, что я довольно часто езжу по своим многочисленным имениям, так что мы вряд ли будем жить под одной крышей — или, по крайней мере, мы будем сталкиваться крайне редко.

Он пронзил ее многозначительным взглядом.

— Что это значит?

— Это значит, что даже я сам питаю некоторые сомнения по поводу своей благонадежности. Мы оба ведь знаем, как я поступил с вами. Поэтому вы колеблетесь? Я о вас самого высокого мнения — как, впрочем, и всегда был.

И тут ей захотелось закричать: «Ты уехал, не сказав ни слова!»

Потрясенная этим внезапным возвращением былого разочарования, Амелия молча воззрилась на Гренвилла.

— Вы со своей матерью не будете ни в чем нуждаться. Вы будете жить в городе — и у вас появится возможность навещать ваших сестру и брата, когда захотите. Я совсем не жду, что вы будете вести себя как обычная экономка. Мы составим график работы, который будет учитывать все ваши потребности, — твердо сказал он. — Я не приму отказа.

И Амелия поняла, что он действительно не позволит ей отказаться. А еще она осознала, что именно стоит за его предложением — безбедная жизнь в Лондоне, где можно было не тревожиться о войне, вражеских солдатах, шпионах или наемных убийцах. Там она могла не волноваться по поводу вторжения французов. Могла не беспокоиться о том, где достать еду, что поставить на стол. Ее единственными хлопотами были бы заботы о детях.

И все-таки существовало нечто посерьезнее этих забот. Сумеет ли Амелия совладать с собственными смутными чувствами к прошлому, которое их связывало? И как быть с притяжением, возникшим между ними?

Но там мама была бы в безопасности. Да и дети Саймона нуждались в ней.

— Я вижу, что вы наконец-то заинтересовались моим предложением. — Его глаза наполнились ярким светом.

— Да, я заинтересована. Ваши дети — все трое — заинтересовали меня с момента первой встречи.

Улыбка сбежала с его лица.

— Мне это известно.

— Малышка — ваша дочь, Гренвилл. Почему вы до сих пор не дали ей имя? Вы ведь видели ее, не так ли? Как же вы могли не полюбить ее всей душой?

Саймон безмолвно смотрел на Амелию, скрестив руки на груди. Потом, наконец, произнес:

— Я действительно не люблю ее, и меня не заботит, как ее назовут.

— Вы не любите ее! Как же так?

Он глубоко вздохнул:

— Вы все равно рано или поздно узнаете правду. Девочка — не моя дочь.

Амелия вскрикнула от изумления. Так сплетня оказалась правдой? Она горячо молилась, чтобы это было не так.

— Разумеется, это неправда — вы, несомненно, не можете верить в подобное!

— Это — незаконнорожденный ребенок.

Амелия остолбенела.

— Вы не можете быть уверены… — принялась она убеждать его.

Саймон мрачно взглянул на нее:

— О, я абсолютно уверен! Она не может быть моей, Амелия. Это невозможно.

И тут Амелия начала понимать, что он имел в виду.

На лице Гренвилла отразилось глубочайшее отвращение, и он признался:

— Я не был в постели Элизабет с момента зачатия Джона.

Амелия никак не могла поверить в то, что он говорил.

Выходит, он не был в постели с собственной женой долгие годы! Амелия никак не могла отвести взгляд от его темных сверкающих глаз.

— Итак? — настойчиво спросил Гренвилл.

Амелия прошептала:

— Я согласна.

И он расплылся в довольной улыбке.

Глава 6

— О, мы наконец-то остановимся на вечер? — с надеждой воскликнула миссис Мердок.

Амелия держала на руках девочку и кормила ее из бутылки с соской. Она сидела рядом с матерью, лицом к гувернантке и Гарретту, в самом маленьком из трех пассажирских экипажей, направлявшихся в город. Гренвилл с сыновьями ехали в карете впереди них. Синьор Барелли, Ллойд и повар занимали другой экипаж. Их вещи следовали в двух повозках.