Читаем Преодоление полностью

Станислав махнул неопределенно рукой. Жест его поняли так, как если бы он предложил наливать по их усмотрению. Дерябин наполнил кружку и уставился с любопытством на непьющего Ветлицкого. Тот, держа румпель левой рукой, принял правой посудину, выпил и громко хукнул.

У Дерябина глаза полезли на лоб:

— Ну, Егорыч, это самое… скажу я тебе… Гм… Скорей бери закусывай. Огурчики вот… это самое…

Ветлицкий отвернулся.

— Аппетита нет.

— Ну-у-у-у!.. — молвил восхищенно Вася Кузякин. — Ей-богу, сказать кому-нибудь в цеху, так не поверят, что вы умеет так лихо по этому делу…

— И правильно, что не верят. Я не пью. Совершенно.

Спутники перемигнулись недоверчиво, мол, ври да меру знай, и стали внимательно следить за тем, как управляет он лодкой. Лодка по-прежнему шла ровно, огибая, где надо, береговую кромку. Стало сразу как-то скучно, перекидывались вяло словами, глядя больше на приближающуюся освещенную пристань.

Мастер все приглядывался к хозяину буксира, но у того, что называется, ни в одном глазу. И тогда, сделав повторный знак Дерябину, он спросил:

— Может, еще Станислав Егорыч?

Ветлицкий посмотрел на товарищей, пожал плечами:

— Не знаю… Если не обижу…

— Полно тебе! — закричал Дерябин. — Мы все выпьем за спасение на водах!

И опять Станислав опрокинул кружку, не закусывая, не запивая. Дерябин выругался с завистью:

— Луженая утроба!

Вася Кузякин только крякнул, преклоняясь в душе перед феноменом. Да теперь, что бы ни приказал ему этот начальник участка, он, Васька Кузякин, расшибется в лепешку, а сделает! Это ж кому еще повезет работать под началом такого могучего богатыря!

Вася даже мысленно поперхнулся и хотел было высказаться вслух, но аварийную лодку дотянули уже до ее причала, все высадились, а буксирщик пошел вверх к своей пристани.

Как доплыл, как причалил лодку, как снял и отнес в сторожку мотор и весла, — осталось где-то по ту сторону сознания. А дальше…

…Ряды коек… Люди под белыми простынями… «Больница?» — подумал с натугой, открывая глаза. Пошевелил руками, ногами, сдерживая невольную дрожь. Немного болят, но на месте. Во рту сухость — будто нутро выжгли паяльной лампой. Страшно хочется пить. Провел шершавым языком по губам — спеклись. С потолка бил назойливо в глаза свет неоновых трубок, маленькие окна высоко, не выглянешь. Приподнялся — мать честная! Совсем голый. Даже майки и трусов нет. Закутался в простыню, встал. Его качнуло. Морщась, пошел к двери. Все нутро, как потревоженный кочергой подтопок, запылало. Подкатывала к горлу тошнота.

За дверью оказалась большая комната со шкафчиками. Высокий красивый парняга, стоя на одной ноге у стены, читал. Он был в белом халате и колпачке, другой, постарше, — вытянулся на топчане в углу.

— Что? — спросил парняга, отрываясь от книги.

— Попить…

Парняга указал пальцем на дверь с двумя нулями.

Станислав долго пил из крана, пил с перерывами, затем сунул под струю голову, вытерся краем простыни. Он уже догадался, куда попал.

— Отпустите меня, — попросил он парнягу.

— Отдыхайте пока, — ответил тот твердо.

Станислав повалился на койку: жизнь не мила! После выпитой воды в голове опять сгустились сумерки. Ощущение такое, словно угодил в глубокую западню. Он томился виной и неизвестностью. Упорные потуги вспомнить, что с ним произошло, ни к чему не привели. Осталось в памяти лишь то, что Гера ушла, а сам он гонял лодку по Волге. Помаявшись, встал, вышел опять к дежурному:

— Мне утром на работу…

— Хе! Тех, кому не на работу, мы складываем там… — показал дежурный кивком куда-то и Открыл журнал учета.

— Заплатите сами или высылать счет на производство?

— Заплачу сегодня же.

— Смотрите, без фокусов… Распишитесь здесь и возьмите квитанцию.

Станислав расписался дрожащей рукой. Дежурный встал, открыл дверку длинного шкафа, выдал вещи и документы. Плащ в грязи, кошелька в кармане нет.

«Черт с ним! Скорей отсюда!»

Уходя, все же спросил:

— Может быть, вы скажете мне, как я сюда попал?

— Как большинство вашего брата: в экипаже на трех колесах, — засмеялся дежурный. — Говорили, весьма уютно устроился спать на плоту, что причален возле оврага Подпольщиков. Счастье ваше, что заметили, не то получился бы полный — буль-буль… Другой раз пейте осмотрительней.

Теперь для Станислава кое-что прояснилось. Он ушел. На улицах, как и вчера вечером, слякоть. Где-то за домами послышался скрип колес первого трамвая. Вот и вагон подошел. У раннего пассажира не нашлось трех копеек на билет, прижался спиной в угол площадки. Несколько человек, не обращая на него внимания, клевали носами.

Придя на квартиру, он выпил стаканов пять крепчайшего чаю, побрился, вымылся и поехал на завод.

Оперативное совещание у директора затянулось, пришлось ожидать в приемной, а когда начальники цехов и служб разошлись, Хрулев еще долго разговаривал по телефону, затем кого-то принимал. Наконец секретарша пошла доложить о Ветлицком, и тут же лампочка над дверью кабинета замигала.

— Что это тебя с утра нет на месте? Уж я приказал диспетчеру разыскать.

— Я в приемной ожидал, секретарша к вам не пускает.