Читаем Преодоление полностью

– Тю, – простодушно хохотнул Громов. – Если телега выдержит, а капонир не развалится – взлетим! Как пить дать взлетим! Никакой ураган не страшен. Надо только самолет удержать в момент выхода крыльев – тут штопорнуться можно.

– Какова длина рулежной дорожки? – улыбнувшись, спросил генерал.

– Не хватит, – вздохнул Командир. – Даже для такого смертельного трюка не хватит.

– Давайте считать!

Саня и Громов склонились над листом бумаги, Командир застучал пальцами по клавишам небольшой электронно-вычислительной машинки.

– А знаете, – он выпрямился. – Может получиться. Правда, в истории авиации такую абракадабру никто не делал, но может получиться!

– Крылья на такой скорости не заблокирует? – осведомился генерал.

– Придется работать на предельных режимах.

– На предельных?

– Так точно!

– Чего же вы сидите! – рассвирепел генерал. – Соедините меня с Москвой!

И тут наконец Саня понял, по каким именно делам оказался в их лесной глуши генерал Матвеев Николай Дмитриевич. Разговор у проходной, разбор полетов, пристальный, изучающий взгляд, брошенный вслед, «случайный» визит – все соединилось в тугой узел, и военный летчик Александр Сергеев почувствовал: в его судьбе произошел грандиозный переворот. Настолько крутой и грандиозный, что ни Командир, ни генерал, прекрасно знающие об этом, ничего не хотят говорить. Но скажут потом. Позднее. Когда старлей доблестных ВВС в паре с майором Никодимом Громовым выполнит акробатический трюк на рулежной дорожке, бросит свою машину в сердце стихии, и, проутюжив бушующее пространство, вернется на аэродром. Ждать осталось недолго. Недолго осталось ждать, подумал Саня и весь обратился в слух. Генерал заканчивал разговор с Москвой.

– Летчики? – весело переспросил генерал. – Летчики выдержат, товарищ Главком. Отличные летчики!.. Хорошо… Есть!.. Будет сделано!

Аккуратно положив трубку, он долгим, внимательным взглядом посмотрел на авиаторов.

– Вам разрешается использовать машину на всех максимальных режимах. Без ограничений. Только смотрите у меня! – Точь-в-точь, как начштаба, он потряс воздух кулаком. – Без этого! Без этого!

– Так точно! – дружно рявкнули летчики. – Без этого, товарищ генерал!

– Остряки-самоучки, – буркнул генерал, стремительно направляясь к двери. – В такой ситуации передразнивать высокое начальство?! Да я вас… Чего стоите? – обернулся у порога. – На аэродром! Вам поручено особое задание!

– Есть на аэродром!

Они взлетали поодиночке, из разных капониров, с разных рулежных дорожек. Саня не видел, как стартовал вечный комэск, – облаченный в противоперегрузочный костюм с гермошлемом, он сидел в кабине, ждал. Озноб неопределенности уже подкрадывался, лихорадил все тело, и это было хуже всякой болезни. Он не знал, как стартовал вечный комэск. И лишь когда три «К», готовивший самолет к полету, победно поднял перед фонарем правую руку и отскочил в укрытие, Саня понял, что майор Громов сумел подняться в воздух. До хруста в пальцах зажав тормозной рычаг, он осторожно повел вперед сектор газа. Из сопла, в специальный отражатель, поставленный механиками позади машины, ударило резкое, ослепительное пламя. Острое жало фюзеляжа опустилось, припало к земле, скрипнули амортизаторы передней стойки шасси, могучий истребитель-бомбардировщик напоминал ревущего зверя, готового к прыжку.

Саня отпустил тормоза.

Зверь прыгнул, выскочил из укрытия, и тут же его тряхнуло, как игрушку, потащило в сторону. Летчик резко двинул правой педалью, выровнял положение машины, но скорости еще не хватало – самолет продолжал боком сползать к порыжелому летному полю, вычерчивая на асфальте всеми тремя колесами черный, смолистый след. Саня включил форсаж и одновременно изменил геометрию крыла. Могучая сила оторвала истребитель-бомбардировщик от земли, понесла вверх и сразу швырнула обратно, точно собираясь безжалостно расплющить, вмять в жухлую траву. Невероятным усилием Саня удержал дрожащую, падающую машину в горизонтальном полете. Каких-то четыре секунды этой изнурительной борьбы со стихией вымотали его почти полностью. Пот лил ручьями, дыхание участилось, будто после марафонской дистанции, сердце стучало, как скорострельный пулемет. Но Саня удержал машину и, плавно взяв ручку на себя, начал осторожно набирать высоту.

– Восемьсот первый, – зазвенел в наушниках бесстрастный голос Командира, – курс триста пятнадцать, эшелон восемь. Семьсот пятнадцатый вас встретит.

– Понял, курс триста пятнадцать, эшелон восемь.

Стрелка указателя скорости приблизилась к красной черте. За Санькиной спиной раздался слабый хлопок, точно выстрел из пневматического ружья, звуки в кабине стали мягче, хотя и не исчезли совсем. Рев, грохот, тряска – все осталось, но теперь самолет, обгоняя звук, как масло разрезал воздушное пространство и никаких ураганов для него больше не существовало. Ревущий зверь в скорости обретал силу.

– Восемьсот первый, – будто рядом рявкнул майор Громов. – Я над тобой, иду на место!

– Понял, наблюдаю!