Читаем Прекрасные Останки полностью

Праща снова запульсировала, на этот раз все сильнее, пока моя правая рука почти онемела. В этот же момент меня осенила причина произошедшего, и я начала смеяться с дикими отрывистыми воплями. Религиозная вера была мне не нужна. Мне даже не была нужна вера в себя. Нет, батарейки этого оружия подпитывало то же самое, что заставляло Адриана двигаться дальше даже тогда, когда никто в него не верил. Он всегда говорил мне, что я могу верить в его ненависть к демонам. Это была его вера. Моя, по-видимому, заключалась в надежде на то, что босс архонов не хотел, чтобы, в конечном итоге, рогатка оказалась в руках у демонов. Особо я этому Великому Существу не доверяла, но, кажется, я полагалась на то, что Он не идиот.

Сила огнем прошлась по моей руке и свет, переплетающийся с канатом, придал ей сияние в противовес тьме. В это же время возгласы зазвучали примерно в ста ярдах впереди меня, и более близкие позади. Со смертью гончих и пропажей горгульи, слуги должны снова начать патрулирование, а на мне больше не было маскировки. Я остановилась, чтобы взять камень для рогатки. Вокруг не было ничего кроме мерзлой земли, все, что удалось найти неровный кусок льда. Я положила его в сияющий, пульсирующий канат, начала раскручивать, как только достигла вершины холма, где заканчивались деревья. Долина, раскинувшаяся внизу, открывала слабые переливающиеся огни от замка и трех бегущих в мою сторону слуг. Хуже всего было то, что большая часть их группы была далеко позади. Деметрий должно быть надеется, что я вернусь.

Что ж, я здесь, я ничем не вооружена, кроме безграничной веры и оружия, которым никто не пользовался больше тысячи лет. Я быстрее закрутила веревку, все мои эмоции завертелись вместе с древним оружием. Мне было страшно за свою веру, но вместе с тем чувствовалось и страшное ликование. Я либо умру, либо надеру кому-нибудь задницу, но в любом случае, я сделаю это ради Адриана. Пророчества, судьбы… не они причина того, что я оказалась здесь. Он был причиной, ни в жизни, ни в смерти я не собиралась снова подводить его. Подняв оружие, я побежала вниз по склону навстречу моим врагам.

Трое ближайших слуг рванули вперед с такой силой, что слегка подлетели. В это же время невероятный всплеск энергии вызвал боль распространяющуюся по всему телу. Затем из оружия вырвался свет. Как только он коснулся слуг, они резко остановились, как будто уперлись в стену, состоящую из воздуха. Еще один мучительный всплеск породил тонкие струйки света, поразившие следовавших за ними слуг. Они тоже замерли, некоторые с оружием, направленным на меня. Я пошатнулась, пытаясь не упасть от пронзительного чувства, которое, казалось, расплавляет мои внутренности. Лучи света, идущие от рогатки, держали слуг замершими на месте, но от подавляющей боли я хотела отбросить ее в сторону. Мое тело, должно быть, служило проводником силы, и если такое ощущение было от двух сверхъестественных взрывов, переживу ли я еще один?

Сирены послышались ниже по склону. Должно быть, кто-то увидел странные огни и забил тревогу. Я сжала челюсть, стараясь удержаться от крика, когда начала снова раскручивать веревку в более плотный, быстрый круговорот. Это ранило так сильно, что действительно заболели все кости. Кто знал, что они так могут? Затем я прошла мимо первой группы слуг. Если у меня есть только один выстрел, он нужен для того, чтобы спасти Адриана. Свет, исходящий от рогатки, ложился на них, как если бы от нее отходили горящие лучи. К тому времени как я подошла к подножию холма, замок был в режиме глухой обороны.

Зазвучали выстрелы, заставляя меня пригнуться, держа оружие достаточно высоко, чтобы позволить ему вращаться. Новый порыв силы выстрелил из рогатки, за ним последовала очередная волна боли, практически ставящей меня на колени. Как только свет коснулся их, поток пуль прекратился, так же внезапно, как и в тот день в пустыне, когда вмешался Зак. Надежда прорвалась сквозь мою агонию. У оружия такая же сила, как и у архонов. Оно действительно могло делать то, для чего предназначено, пока я в силах быть проводником.

Я заставила себя продолжать идти в сторону замка. На этот раз я не уворачивалась от шквала выстрелов, направленных в мою сторону. Я приготовилась, кричать от разрывающей меня обжигающей боли, но десятки пуль сверхъестественно застыли в воздухе. Тогда еще больше света вырвалось из оружия, наводясь на охранников, как лазерные прицелы от винтовки. Затем новый всплеск силы мучительно сотряс меня. Я не была уверена, что смогу идти, не говоря уже о том, чтобы вращать веревку. Рогатка ощущалась как тысяча фунтов чистой агонии, распространяющейся от руки по всему телу.