Читаем Прекрасные дьяволы полностью

Богатство и привилегии, которые предлагает Оливия, наверняка, были бы потрясающими, однако для меня это все равно что надеть пару туфель, которые мне малы. Я всегда чувствовала себя неуклюжей, чужой, не в своей тарелке, пытаясь не отставать и гадая, что же на самом деле думают обо мне эти люди из высшего общества.

Но там, с ними, мне не место.

Здесь.

Вот где мое место.

В течение следующих нескольких дней ребята выполняют свое обещание присматривать за мной – постоянно. Они не преследуют меня так настойчиво, как после убийства Николая, но это в основном потому, что они вообще не пытаются это скрывать. А еще потому, что я едва ли считаю это преследованием, раз хочу, чтобы они были рядом.

– Нам уже не нужно быть такими уж осторожными, верно? – однажды спрашиваю я Рэнсома. – Я имею в виду, Икс ведь мертв.

Рэнсом только пожимает плечами.

– Ну да, но нам несложно присматривать за тобой. Мы все равно хотим быть рядом. Все время. Так что никаких сложностей.

Я улыбаюсь на это и тянусь, чтобы поцеловать его.

Поскольку парни даже не пытаются прятаться, я уверена, что люди в кампусе видели меня с ними со всеми. Они по очереди приходили за мной на занятия, появлялись из ниоткуда, сопровождали на ланч и отвозили домой в конце дня.

Слухи точно ходят – вероятно, их распускает Эйприл, у которой, видимо, нет своей жизни. Я не удивлюсь, если люди будут говорить, будто я шлюха, которая трахается с тремя парнями.

Но я вдруг понимаю, что мне на самом деле все равно.

Уверенность, которую я обрела в себе не так давно, никуда не делась. Я хочу этих парней и желаю посмотреть, что произойдет, если я останусь с ними. И то, что думает Эйприл и ее свита сучек, не имеет никакого значения.

Я вновь обрела уверенность в том, кто я и чего хочу, и это похоже на силовое поле, которое будто бы отражает от меня осуждающие взгляды и злобные шепотки Эйприл.

Ближе к концу недели Виктор отправляется со мной выбирать платье для похорон, поскольку я до сих пор его не купила. С ним на удивление забавно совершать покупки. Он бродит по проходам, снимает платья с вешалок и критически рассматривает их, а потом либо перекидывает через руку, либо вешает обратно.

В какой-то момент он корчит гримасу, держа в руках два платья, и я удивленно приподнимаю бровь.

– Что?

– У этих платьев одинаковый фасон, одинаковый крой. Но два разных оттенка черного, – жалуется он.

Мне приходится приглядеться повнимательнее, чтобы понять, что он имеет в виду, но потом я понимаю, что он прав. Одно из них больше пепельно-черное, а другое чернильно-черное, хотя во всем остальном они выглядят практически одинаково.

Вик морщится, глядя на платья, словно отсутствие контроля качества со стороны компании по производству одежды оскорбило его лично, и возвращает их обратно на вешалки.

Это напоминает мне момент, когда он одевал меня для клуба. У него потрясающее чувство стиля, и все, что он подобрал для меня, идет мне так, как я и не ожидала. Не похоже, что он из тех, кого волнуют такие вещи, как мода, но, думаю, в каком-то смысле это имеет смысл. Его дотошный характер и внимание к деталям дают ему отличный глазомер.

Примерив несколько платьев, которые он выбрал, я в четвертый раз выхожу из примерочной… и когда Вик поднимает взгляд, у него вытягивается лицо. Он замирает, не сводя с меня пристального взгляда, словно ничто не может заставить его смотреть в другую сторону, и все мое тело от кончиков пальцев до линии роста волос, заливает румянец. Однако я улыбаюсь.

– Думаю, это оно, – говорю я ему.

– Да, – кивает он, с трудом сглатывая.

Это платье даже нельзя назвать особенно сексуальным – для похорон такое точно подойдет, – но мне нравится, что то, как оно сидит на мне, вызвало у него такую реакцию.

Я проскальзываю обратно в примерочную, чтобы снова переодеться в свою одежду, а после мы относим платье на кассу. Еще одна часть подготовки к похоронам сделана.

Неделя пролетает быстро в перерывах между занятиями и улаживанием последних деталей организации похорон, и не успеваю я оглянуться, как смотрю на календарь и понимаю, что похороны Мисти завтра.

Ребята приходят вечером. Их костюмы для похорон уложены в чехлы, перекинутые через плечо. Они гуськом входят в мою квартиру.

– Тебе не стоит оставаться сегодня одной, – говорит мне Вик, одаривая меня одним из тех взглядов, которые выражают гораздо больше, чем он, вероятно, может произнести вслух.

Моя кровать на самом деле маловата для нас четверых, но она больше, чем у Рэнсома, так что у нас получилось на ней разместиться. После того, как парни заставили меня кончить аж три раза – Мэлис и Рэнсом держали меня с двух сторон, а Виктор слегка касался пальцами моих волос, – они устраиваются вокруг меня. Я засыпаю гораздо легче, чем ожидала, свернувшись калачиком в тепле их тел.

На следующий день мы, не торопясь, собираемся, а затем садимся в машину Виктора. Я благодарна ему за то, что он ведет машину, и мне не приходится делать этого самой. Я молчу по дороге на кладбище.