Читаем Прекрасная тьма полностью

Я скользнул в Колотушку и отрыл окно. Бабушка добилась своего, и Лена неделю назад снова пошла в школу, чтобы закончить учебный год. В первый день ее возвращения я поехал за ней в Равенвуд, чтобы подкинуть ее до школы, даже заскочил в «Стоп энд Стил» и накупил их знаменитых булочек с тянучкой, но когда я подъехал, Лены уже не было. И с тех пор до школы она добиралась сама. А мы с Линком опять ездили в Колотушке.

Линк выключил музыку, сотрясавшую машину и орущую на весь квартал.

— Итан Уэйт, только попробуй опозорить меня на всю школу. А ты, Уэсли Джефферсон Линкольн, выключи эту ужасную музыку. Иначе вся моя репа из земли повыскакивает от этого «гавканья», — Линк посигналил ей в ответ. Амма погрозила ему ложкой, а затем смягчилась:

— Постарайтесь сдать экзамены хорошо, и может, тогда я испеку вам пирог.

— Неужели «Гатлинский персиковый», мэм?

Амма фыркнула и кивнула:

— Может быть.

Она никогда не признается, но, в конце концов, за все эти годы Амма нашла в себе немного нежности и для Линка. Линк считал, что все дело в том, что она сочувствует его матери, пострадавшей от вселившейся в нее Сарафины, но дело было в другом. Ей было жаль Линка.

— Не могу поверить, что этому мальчишке приходится жить в одном доме с этой женщиной. Он бы лучше был воспитан, воспитай его волки, — сказала она на прошлой неделе, заворачивая для него ореховый пирог.

Линк, сияя, посмотрел на меня:

— Нападение Лениной мамы на мою — лучшее, что случилось со мной за последнее время. Никогда мне раньше столько пирогов от Аммы не перепадало, — пожалуй, это была самая длинная его фраза с упоминанием случившегося в день рождения Лены. Он дал газу, и Колотушка покатилась по дороге, мы, как обычно, опаздывали.

— Ты учил английский? — вопросом это не было, я и без того знал, что Линк с седьмого класса ни одной книги не открыл.

— Не-а. Спишу у кого-нибудь.

— У кого?

— Твое какое дело? У кого-нибудь умнее тебя.

— Да ну? В прошлый раз ты списал у Дженни Мастерсон, и вы оба по паре заработали.

— У меня не было времени на подготовку. Я писал песню. Может, мы ее на ярмарке сыграем. Вот послушай, — Линк стал напевать песню, на пару с его же собственным голосом, звучавшим из колонок. — Девочка с леденцом, ты исчезла безмолвно, как тебя ни зови, не услышишь ты зов мой.

Отлично. Еще одна песня про Ридли. А что я удивляюсь, за последние четыре месяца другой темы для песен у него и не было. Я уже начал думать, что он навечно запал на кузину Лены, которая была полной ее противоположностью. Ридли была Сиреной, которая с помощью своей Силы убеждения добивалась желаемого, лишь один раз лизнув леденец. На какое-то время этим желаемым был Линк. Он не смог забыть ее, даже зная, что она лишь использовала его и потом исчезла. Винить его я не мог. Наверное, тяжко любить Темного мага. Иногда и Светлого-то мага любить не легче.

Я все еще думал о Лене, не смотря на оглушительный рев Линка, пока его голос не потонул вдруг в мелодии Семнадцати Лун. Только слова на сей раз были другими.

Семнадцать лун, семнадцать лет,

В ее глазах и тьма и свет

Срок грядет, но раньше тот

Полумесяц подожжет

Срок грядет? Что это значит? Семнадцать Лене стукнет только через восемь месяцев. Так о каком сроке тогда речь? И кто тот, кто подожжет луну?

Линк дал мне по уху, и песня исчезла. Он кричал, пытаясь переорать запись:

— Если бы мне удалось приглушить басы, получилась бы неплохая роковая мелодия, — я молча смотрел на него, и он снова треснул меня по голове, — успокойся, друг. Это же просто экзамен. Ты выглядишь таким же ненормальным, как мисс Луни — кухарка.

И беда в том, что он был не так уж и не прав.

У меня так и не появилось ощущения, что это последний день в школе, даже когда Колотушка въехала на парковку Джексон Хай. Для выпускников он таковым и не был, выпускной у них завтра, с вечеринкой, которая продлится всю ночь, и с обязательной парочкой пострадавших от алкогольного отравления. А вот нам — старшеклассникам и младшим классам оставался до свободы всего один экзамен.

Саванна и Эмили прошли мимо, игнорируя нас. Их короткие юбки были даже короче обычного, и через их тонкие топы мы могли видеть завязки купальников. Узелковый батик и розовый гринсбон.

— Гляди-ка. Сезон бикини, — засиял Линк.

Я уже и забыл. Мы были всего на расстоянии одного экзамена от пикника на озере.

Все, кто хоть что-то собой представлял, надели под одежду купальники и плавки, потому что лето начнется официально только тогда, когда ты сделаешь свой первый заплыв в озере Молтри. Народ из Джексона зависал чуть поодаль от Переулка Монка, где озеро становилось шире и глубже, и появлялось ощущение, что ты плаваешь в океане. Если не считать сомиков и водоросли. В прошлом году на озеро я ехал на заднем сиденье грузовика брата Эмори с Эмили, Саванной, Линком и половиной баскетбольной команды. Но это было в прошлом году.

— Идешь?

— Не-а.