Читаем Прекрасная свадьба полностью

- Мне так хорошо с тобой, - простонал он. - Хотел бы я, чтобы это длилось всю ночь, но…

Я коснулась губами его уха.

- Я хочу, чтобы ты кончил, - предложение я закончила нежным поцелуем.

Я расслабила бедра, позволяя ногам раздвинуться еще больше и ближе к кровати. Трэвис вошел глубже в меня, затем еще раз и еще, его движения ускорялись, и он простонал. Я схватила свои колени, прижимая их к груди. Боль была такой сладкой, как наркотик, и я чувствовала ее нарастание, пока все мое тело не напряглось от коротких, но сильных всплесков эйфории. Я громко закричала, не заботясь, кто может услышать.

Трэвис застонал в ответ. Наконец, его движения замедлились, но не утратили силы, пока он не прокричал:

- О, черт! Да! Ах!

Его тело дернулось и задрожало, когда он прижал свой лоб к моей щеке.

Мы не разговаривали, едва находя силы на то, чтобы дышать. Трэв продолжал прижиматься к моей щеке, дергаясь еще раз, прежде чем закопаться лицом в подушке под моей головой.

Я поцеловала его шею, чувствуя, насколько соленой была кожа.

- Ты был прав, - сказала я.

Трэвис отодвинулся, чтобы посмотреть на меня с любопытством.

- Ты был моим последним первым поцелуем.

Он улыбнулся, с силой прижался ко мне губами, и снова уткнулся в мою шею. Парень тяжело дышал, но ему все равно удалось сладко прошептать:

- Я люблю тебя, Голубка.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Прежде

Эбби

От глубокого сна меня пробудило навязчивое жужжание. Занавески защищали от яркого солнца, сужая его сияние до тонких лучей. Одеяло и простыня наполовину свисали с нашей огромной кровати. Мое платье упало со стула, присоединяясь к костюму Трэвиса, разбросанному по всей комнате. Я нашла взглядом лишь одну свою туфлю.

Мое нагое тело переплелось с Трэвом после третьего раза, как мы консумировали наш брак и отключились от усталости.

Снова жужжание. Это был мой телефон на тумбочке. Я потянулась и перевернула его, увидев имя Трента.

“Адама арестовали. Джон Савадж в списке мертвых”

Вот и все, что в нем было сказано. Я почувствовала тошноту, удалив сообщение, обеспокоенная, что Трент не предоставил больше информации, так как полиция уже была у Джима - отца Трэвиса. Может, в этот момент они говорили ему, что Трэвис может иметь к этому отношение. Я глянула на время. Было десять часов.

Джон Савадж; еще одним человеком в расследовании меньше. Еще одна смерть на совести Трэва. Я пыталась вспомнить, видела ли я Джона после начала пожара. Его сбили на пол. Может, он так и не встал. Я подумала о тех напуганных девочках, которых мы с Трентом видели в коридоре подвала. Я подумала о Хилари Шорт, которую знала с математического курса и которая улыбалась, стоя рядом с новым парнем у противоположной стены Китона за пять минут до пожара. Каким длинным на самом деле был список умерших - я старалась не думать об этом.

Возможно, мы все заслуживали наказания. По правде, все мы должны были нести ответственность за собственную безответственность. Существует немаловажная причина, почему пожарные устраивают зачистки на таких собраниях и принимают меры безопасности. Мы это проигнорировали. Включить радио или телевизор, не увидев картинки новостей, было невозможно, потому мы с Трэвом избегали их. Но внимание прессы означало, что следователи будут более заинтересованы в том, чтобы найти виновника. Я гадала, остановится ли их охота на Адаме, или они жаждали больше крови. Будь я родителем одного из мертвых студентов, я бы хотела продолжения.

Мне не хотелось смотреть, как Трэвиса посадят в тюрьму из-за безответственности всех присутствующих - это никого не вернет. Я сделала все возможное, чтобы уберечь его, и буду отрицать его присутствие в Китоне в ту ночь до последнего вздоха.

Люди и не такое делали ради любимых.

- Трэвис, - позвала я, пихая его. Он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку.

- М-м-м-м-м-м, - недовольно проворчал он. - Хочешь, чтобы я приготовил завтрак? Яичницу?

- Сейчас всего лишь начало одиннадцатого.

- Тем не менее, это все еще квалифицируется как поздний завтрак. - Когда я не ответила, он продолжил: - Ладно, как насчет яичного сэндвича?

Я замерла, а затем повернулась к нему с улыбкой.

- Милый?

- Да?

- Мы в Вегасе.

Трэвис резко поднял голову и включил лампу. Как только память о последних двадцати четырех часах вернулась к нему, парень вытащил руку из-под подушки и подтянул меня под себя. Он устроился своими бедрами между моих ног, а затем наклонил голову, чтобы поцеловать меня; нежно, ласково, позволяя своим губам задержаться на моих, пока они не согрелись и не распухли.

- Я все равно могу достать тебе яичницу. Хочешь, я позвоню в обслуживание номеров?

- Вообще-то, нам еще нужно попасть на самолет.

Его лицо поникло.

- Сколько у нас есть времени?

- Самолет в четыре. Выезд в одиннадцать.

Парень нахмурился и посмотрел в окно.

- Мне стоило снять номер на еще один день. Вот бы полежать в кровати или у бассейна…

Я поцеловала его в щеку.

- Завтра у нас занятия. Лучше сэкономим и потом съездим куда-нибудь. Я все равно не хочу проводить наш медовый месяц в Вегасе.

Лицо Трэвиса скривилось от отвращения.

- Я определенно не хочу проводить его в Иллинойсе.