Читаем Прекрасная монашка полностью

— Такой прекрасной, такой совершенной, словно данной самим господом, — ответила она.

Герцог Мелинкортский на один миг вспомнил о любви совершенно иной, которую он знал раньше, о прежних женщинах, которые обольщали и возбуждали его, о женщинах, любви которых он добивался, которые, в конце концов отдавались ему и которых он вскоре после этого забывал. Как все это было не похоже, как все это разительно отличалось от того, что у него теперь было с Аме! В тех чувствах не было ничего святого, ничего божественного, да ведь и женщины были совершенно иными. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове герцога, и он испугался.

— Вам ни в коем случае не стоит ждать от меня слишком многого, — нерешительно сказал он девушке. — Может наступить день, когда вы разочаруетесь во мне, когда я, возможно, причиню вам боль, и тогда любовь покажется вам уже не такой прекрасной и волшебной, а чем-то совсем иным.

В этот момент Аме повернулась и заглянула его светлости в лицо. В призрачном лунном свете он мог видеть только нежность и непонимание в ее глазах.

— Вы все еще так и не поняли ничего, — проговорила она. — Ведь наша с вами любовь — это нечто такое, что возникло когда-то, что сейчас она просто материализовалась. Но поймите, она всегда была в прошлом и точно так же будет всегда существовать и в будущем. Я думаю, что она вечна.

Но какая-то часть разума Себастьяна Мелинкорта колебалась и никак не могла принять эту, казалось, простую мысль.

— Как вы можете быть уверенной в этом? — спросил он. — Как можно говорить о том, что мы жили когда-то прежде и что мы будем жить вновь когда-нибудь в будущем? Мы — существа именно этого времени, настоящего.

— Неужели вы действительно верите в нечто подобное, такое безысходное? — воскликнула Аме. — Боже мой, но ведь это все равно, что жить на свете без надежды, без веры.

Девушка внезапно высвободилась из объятий герцога и прошла вперед, в глубь сада.

— А вы взгляните на все, что вокруг вас, — проговорила Аме и указала рукой на цветы, заросли кустарников и огромные, нависшие над ними деревья. — Взгляните на все это и убедитесь сами, какими глупыми могут оказаться наши ничтожные сомнения. Наступает зима, и пожелтевшие листья опадают с деревьев, а цветы умирают. Но весной, как и прежде, вы вновь увидите в саду цветы, а на ветвях — листья. Если вы согласитесь, что все это так, а вы знаете, что так оно и есть на самом деле, почему же вам тогда так трудно поверить в вечное существование нашей любви, в то, что мы уже никогда не потеряем друг Друга?

Аме обернулась и протянула руки герцогу.

— Ах, монсеньор, поверьте в это, — взмолилась она тихо.

Герцог подошел к девушке.

— Если вы говорите мне, что это — правда, я просто обязан верить, — проговорил Себастьян Мелинкорт, заглядывая ей в глаза; а потом его губы коснулись уст девушки.

Долго-долго они так и стояли, сжимая друг друга в объятиях; потом девушка взяла его светлость под руку, и они стали не спеша гулять по ночному саду.

— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о Медине, — попросила Аме. — Мне интересно узнать, на что он похож.

Герцог Мелинкортский начал рассказывать девушке о своем доме. Он рассказал ей об изысканности самого здания, которое было подлинным шедевром архитектуры и возведено в царствование королевы Елизаветы.

Потом красочно описал огромный квадратный двор, расположенный внутри дома, над которым порхали белые голуби с веерообразными хвостами. Затем вспомнил о павлинах, которые гордо расхаживали по всем террасам, о портретах и бесценных картинах, способных составить достойную конкуренцию многим полотнам из Национального собрания.

Себастьян рассказывал девушке о длинных галереях, об огромном банкетном зале, в котором могли одновременно присутствовать более двухсот человек, не чувствуя при этом ни малейшей тесноты.

— Через несколько дней мы будем дома, — обещал девушке герцог Мелинкортский, — и тогда я смогу показать вам все, о чем сейчас рассказываю, и вы всем этим будете владеть точно так же, как и я, дорогая. Пройдут годы, и потом все это будет принадлежать уже нашим детям.

На какое-то мгновение Аме прижалась лицом к плечу Себастьяна, но он взял ее за подбородок и повернул лицо девушки к себе так, чтобы можно было еще раз поцеловать ее.

— В Медине есть кое-что еще, что я обязательно покажу вам и что также будет принадлежать вам, — продолжал герцог Мелинкортский. — Это фамильные драгоценности. Поверьте, Аме, они просто чудесны; а так как моя мать умерла, я всегда думал, кто же будет носить их. Я еще никого не встречал, кого захотел бы видеть преемницей своей матери в качестве владелицы поместья Мелин, но потом познакомился с вами и теперь знаю, для кого все эти годы хранил фамильные драгоценности.