Читаем Преисподняя полностью

— Ой-ой! Извините! Я так не могу! — вскричал изумлённый подчинённый. — Перед смертью… Позвольте мне умереть спокойно и красиво!

— Ты что такое говоришь?! Неужели я такой гадкий? — взъярился президент и схватил начальника департамента за горло. Совсем сдвинувшаяся стюардесса, обнажившись ниже пояса, пробиралась по проходу между рядами. Прижавшись к груди крепкого телосложения парня, она похотливо умоляла:

— Ну давай же! Трахни меня! Пожалуйста!

— Идиотка! Выбрала время! — отбиваясь от стюардессы, парень толкнул её. Она упала и залилась слезами:

— Я до сих пор всех отшивала, а мне уже тридцать два, и у меня так ни с кем и не было. Обидно же!

Человек, сидевший в хвосте, вскочил и принялся танцевать, напевая:

— Я всю жизнь как вол работал — накопил чуток деньжат.

И поехал за границу по совету тех ребят.

Говорили мне ребята, что от счастья упаду.

Вместо этого, выходит, — на тот свет я попаду!

Идзуми оттолкнул не прекращавшего бормотать соседа и выглянул в иллюминатор. Он увидел не землю, а косую линию горизонта, где море сходилось с небом. Скрипя всеми сочленениями, самолёт пикировал прямо в воду. Идзуми не выдержал и с криком вывалился в проход. Стюардессы и пассажиры обнимались, плакали и вопили во всё горло, что всем крышка. Идзуми посмотрел на происходящее с отвращением, но уже в следующий миг вдруг сам решил присоединиться к всеобщему бедламу. Скинув брюки, он вскарабкался на рыдавшую в проходе стюардессу, намереваясь удовлетворить её желание. Стюардесса умоляла его поспешить. Салон превратился в кромешный ад, наполненный оглушительными душераздирающими криками и завываниями.

— Мураками! Маэда! Предатели! Дерьмо собачье! Собираются всем рулить, когда я умру! Ничего! Я после смерти вернусь и не дам вам, проклятые морды, покоя!

— О, Горо! Вера, малютка! Если я погибну, кто о вас позаботится?! Ужас! Не хочу умирать! Пусть другие сгинут, только не я! Только не я!

— Пропади она пропадом, эта Франция! Эти чёртовы француженки… Деньги прямо из рук рвали, а потом хихикали у меня за спиной, дураком выставляли. А я эти деньги собственным горбом зарабатывал! Собственным горбом! Это разве дело?! Ну скажите — дело?!

— Что же это такое? Я двенадцать макетов сделал! Гордость моя! Это же жестоко! Внизу море! Море! Там ничего нет! Пусто, как в выдвижном ящике! Мы упадём в море и… смерть! конец!

Харамафундарамахандара,

фундарафундарахандарама,

хандарафундараханд аракэ,

фунфунхандарафундаракэ,

фундарахондарафундарума.

— Хе-хе-хе! И всё это управление! Переключили нас на «медиум»! Дурак я, дурак!

Подумаешь, предупреждение! Оно же юридической силы не имеет! Надо было на него плюнуть и растереть! Просто не обращать внимания! Если бы знал, что умру, — послал бы их к чёрту и делал по-своему! Надо было и дальше торговать «спайси» — на всю жизнь семью бы обеспечил! Катались бы как сыр в масле! Чёрт, чёрт! Понесло меня во Францию за новыми каналами сбыта! А теперь подыхать придётся! Класс! Хо-хо-хо!

— Вместо этого, выходит, — на тот свет я попаду!

— Давай, давай! Подставляй задницу!

— Я так не могу!

— Я до сих пор всех отшивала, а мне уже тридцать два, и у меня так ни с кем и не было. Обидно же!

— Розовые губки между ног — настоящая обитель блаженства. Маленькие лепестки розы. Они так и сочились влагой. Сколько страсти!.. Если бы я мог ещё разок зарыться лицом в её груди и…