Читаем Преисподняя полностью

С самого начала Ключников с отчетливой ясностью понял, что говорить об этом нельзя, если он не хочет ее потерять: то был заповедник, запретная зона, нечто вроде минного поля, куда не стоит вступать — одно неосторожное движение и тебя разнесет на куски, даже пуговиц не останется. И по естественному в природе инстинкту самосохранения Ключников уразумел, что нельзя вторгаться на заповедную территорию.

Вскоре он заметил в ней какие-то перемены — горечь в лице, печаль, заплаканные глаза; что-то происходило в ее жизни, чего он не знал: спросить не решился, а она не сказала.

Спустя несколько дней, когда они на машине ехали в гости, Аня притормозила на красный свет у перекрестка и обронила как бы невзначай.

— Если ты хочешь, можешь переехать ко мне.

— Как? — не понял Ключников и повернулся к ней с невысказанным вопросом в лице.

— Ты можешь теперь жить у меня, — ответила она, глядя на дорогу перед собой.

— А твоя семья? — Ключников непонимающе морщил лоб.

— Все уехали.

— А ты? — он смотрел на нее и не мог взять в толк, что произошло.

— Я осталась, как видишь, — усмехнулась она горько.

Ключников оцепенел, не в силах постичь смысл сказанного. Нет, он понял, но не мог говорить, это было неправдоподобно. Теперь понятно было, откуда у нее эта печаль, заплаканные глаза, горькие складки вокруг рта, надо думать, ей несладко пришлось.

Новость оглушила его, медленно, шаг за шагом он осторожно свыкался с ней, а иначе можно было задохнуться: тугая жгучая радость теснила грудь.

Он еще додумался спросить, почему она передумала, и Аня несколько раз с осуждением покачала головой — ну и ну, мол, ума палата. Он поглядывал на нее, ждал ответа. В конце концов, он получил его.

— Из-за тебя, дурак! — отрезала она, удрученная его тупостью.

Ключников внезапно ударил себя по коленям.

— Поворачивай! — решительно приказал он ей.

Теперь недоумевала она: они ехали в гости, где их ждали — неделю сговаривались.

— Поворачивай! — твердо и настойчиво повторил Ключников. — Быстро домой!

— Нас ждут… — попыталась она урезонить его.

— Обойдутся! — неуступчиво возразил он и ладонью отверг все доводы. Ты что хочешь, чтобы я тебя посреди улицы уложил?

Аня тотчас все поняла, вникла в самую суть.

— Я не против, прохожие советами измордуют, — ответила она, но послушно развернулась посреди улицы, нарушив дорожные правила, и покатила назад.

В тот день страсть захлестнула их с головой, могло сдаться, они угодили в невиданный шторм, волна за волной накатывались отчаянно, и жуть брала — выплывут или утонут?

Он был горд, что она осталась с ним, его просто распирало от гордости, он готов был расшибиться в лепешку ради нее.

По ночам Ключников спускался с отрядом под землю. Он возвращался на рассвете, Аня еще спала, он ложился с ней рядом, и она, сонная и теплая, улыбчиво и томно обнимала его.

Каждое утро, несмотря на усталость и бессонную ночь, у него просыпалось желание, и каждое утро, прежде чем уснуть, они на рассвете любили друг друга.

Это было похоже на медовый месяц, на свадебное путешествие. Судьба благоволила к ним: они одни жили в пустой квартире, никто не мешал им, не вторгался, даже в гости они перестали ходить. Одно лишь досаждало ему: телефонные звонки ее знакомых, которых у нее была пропасть; Ключников то и дело норовил отключить телефон.

Квартира была похожа на необитаемый остров, на котором, кроме них, не было ни души. Они наслаждались уединением, но иногда тонкой иглой грудь Ключникова пронзал острый мимолетный страх: так не может продолжаться вечно.

В один из дней они поехали в общежитие за вещами. Аня осталась в машине, Ключников направился внутрь. Бурова, к счастью, в комнате не оказалось, можно было спокойно собраться. Но видно, Провидению не угодны были покой и ровный ход событий.

С двумя сумками Ключников вышел из общежития и направился к машине, когда увидел Галю. Она торопилась в потоке людей, видимо спешила в общежитие. Почти полтора месяца не виделись они, он не был в Звенигороде, лишь звонил иногда матери на работу, чтобы известить — жив, здоров… Мать каждый раз упрашивала его послать весточку Гале, которая тревожилась за него и, что ни день, забегала к ним в беспокойстве.

Ключников страшился встречи, хотя понимал, что она неизбежна, рано или поздно надо держать ответ. Ему нечего было сказать Гале, как ни тщись, любое слово будет ложью.

Он предполагал, они встретятся наедине, с глазу на глаз, но вот людная улица, толпа, час пик, гомон и толчея. Галя быстро шла, постукивая каблуками, углубленная в свои мысли, на лице внятно угадывалась озабоченность. Ключников понял ее тревогу и беспокойство и почувствовал страх перед неизбежной встречей. При желании он мог ее избежать, он увидел Галю раньше, чем она его, нырнуть в машину было делом мгновения. Но он оцепенел — шага не мог ступить.