04 июля 2018. 00.10

Неподалеку от Патриарших

Малый Козихинский переулок

Потеряв бдительность – жди беды

Остромысл продолжал придерживать профессора за локоток – ненавязчиво и можно сказать, осторожно. Но это была лишь видимость. Стоило Виктор Ивановичу слегка отстраниться, как толстые пальцы сжимали его руку в тиски и возвращали обратно на свое место.

Разговор начался не сразу: они немного покружили по ночным пустынным улицам, а когда совершенно внезапно начался дождь, мужчина раскрыл свой огромный зонт-трость, и осторожно поинтересовался:

– Скажите, что вы думаете о нашем существовании?

– В каком смысле? – словно плохой студент вопросом на вопрос ответил профессор.

– В смысле – что нас ждет после смерти? – пояснил мужчина. Голос его прозвучал как-то сдержано и устало, словно ему надоело в сотый раз повторять одно и тоже.

– Ах вот вы о чем, – дернул головой профессор. – Ну, на этот счет существует множество теорий. Одни утверждают, что никакой жизни после смерти не существуют, другие – верят, что нас ожидают райские кущи. Вариантов много, а вот какой верный не знает никто.

Остромысл недовольно поморщился.

– Допустим. А какой ваш взгляд на эту величайшую тайну человечества?

Дождь мирно барабанил по грубому материалу зонта, успокаивая и настраивая на философскую беседу. Но Виктор Иванович, в эпоху советского режима, слишком часто получал нагоняй за свои смелые взгляды, поэтому откровенничать с незнакомцем не торопился.

– Хочу заметить, вы задаете весьма опасные вопросы.

– Правда, и в чем же опасность? – удивился собеседник. – Насколько мне известно, наука сейчас едва ли не каждый второй стремится постичь кто и зачем нас создал. А жечь на костре за ересь перестали уже лет так триста.

– Если быть точным, то последняя казнь в России состоялась 29 ноября 1714 года на Лобном месте. Что удивительно, в Европе последний приговор был приведен в исполнение в 1804. И кто из нас цивилизованнее? Простите, дурная привычка, – тут же осекся профессор.

– Ничего страшного. Это было познавательно, – снисходительно ответил Остромысл. – Но постарайтесь впредь не отвлекаться от основной темы. К сожалению, я слишком сильно ограничен по времени, – и дождавшись согласия, продолжил: – Так почему вы прервали исследование? Что послужило причиной? Неужели страх за собственную жизнь?

Виктор Иванович протяжно вздохнул:

Знаете, во времена рассвета нашей нерушимой империи я пережил слишком многое: и угрозы, и гонения, моральные и физические издевательства. Все вышеперечисленное можно вытерпеть. По крайне мере, во имя науки. Но потом началось невероятно, вы когда-нибудь сталкивались с чем-то что не в силах воспринять человеческий мозг?..

– Думаю, вопрос с защитой мы как-нибудь решим.

Резко остановившись, профессор почувствовал, как собеседник ослабил хватку. Внимательный взгляд коснулся Остромысла.

– Ответьте, кто вы такой? В противном случае, я не намерен продолжать наш престранный разговор.

Задумчиво кивнув, мужчина свободной рукой потер красные от усталости глаза. Складывалось впечатление, что он пытается подобрать нужный ответ, – тот который был бы понятен собеседнику и не вызывал новой волны недоверия.

– Скажем так: я возглавляю одну весьма влиятельную корпорацию занимающуюся изучением тайн мирозданья. Не слишком пафосно? – Такое объяснение как не странно удовлетворило профессора. – Не так давно, к нам попала ваша научная монография « Вернувшиеся с того света». Мы внимательно изучили ее. Подняли исторические архивы и пришли к выводу, что подобные случаи действительно имеют место быть.

– Вот как! – Виктор Иванович нахмурился. – И могу я поинтересоваться, как вам это удалось? Неужели экспериментальным методом? Вскрыли могилу, а там пусто.

– Не нужно ерничать, – предупредил Остромысл. – Вы получите все необходимую информацию, но для начала необходимо урегулировать кое-какие юридические тонкости. Например, договор о сотрудничестве. И тогда мы сможем более детально обсудить, что из вашей работы нашло реальное подтверждение, а что нет… Знания нынче стоят слишком дорого… Но поверьте – оно того стоит.

Профессор замедлил шаг. Если в начале разговора он немного опасался незнакомца, то сейчас слегка осмелев, принял происходящее за некий розыгрыш. Ну не могла частная организация просто так, на основании какой-то монографии, вбухать миллионы в довольно сомнительное исследование. Поэтому, как не крути, все происходящее виделось Виктору Ивановичу неким фарсом не имеющим под собой ничего серьезного.

– Знаете, вынужден вас огорчить. Какое бы интригующее предложение вы не сделали, я пожалуй отка…