Читаем Предтеча полностью

— И так стерегусь, — виновато проговорил тот. — Ведь впервой с масленой заглянул, да и то не без дела. Прибыл к хану гонец из Москвы. Что привез, про то не ведаю, но слышно, наши на вербное воскресенье татарское посольство в Москве побили. Ахмат велел курултай собирать. Что-то будет!

— Ох, чую, будет! У меня с вечера сумеречно на душе, ровно беду какую жду, — пожаловался Василий.

— И-и, милый, твой сумрак — это гроза весенняя, а мой — осень хмурая! — горько сказал Демьян. — Живу, как лешак, в одиночестве, не с кем сердцем стронуться. К вам пришел и то не ко времени…

— Не серчай, Кондратьич, — попытался успокоить его Матвей. — О тебе бережемся, ты ведь нам, как отец родной.

— Давай еще в чарку плесну, — заботливо предложил Василий.

— Будет, — отодвинул свою Демьян. — Нынче это зелье — не к веселью: тоску сугубит. Двадцать годков здеся живу, а все одно и то же: по весне от тоски хоть волком вой. Выйдешь, бывалыча, в степь, оборотишься в родную сторону и учнешь изгонной молитвой молиться: «Господи, сохрани землю русскую! Боже сохрани! Боже сохрани! Нет на свете земли, подобной ей! Иные в ней князи да бояре несправедливы и недобры. Иные волостители да судьи немилосердны и нечестны. Но да устроится русская земля!» И так горько опосля того заплачется: того и гляди прямо в родиму сторонку побежишь. Стопчешь обутку, сбросишь отопочки — и дале босиком, лишь бы к землице родной припасти. Дашь волю своему горю и снова возвертаешься, чтоб себя затаить. Совсем как в нашенской песне…

Демьян отер глаза и запел неожиданно крепким и чистым голосом:

Слабенькая дверь лачуги внезапно затрещала под крепкими ударами. Гости еще не успели разобраться, как от тяжелого надсада запоры слетели и дверь с шумом отворилась. На пороге стояла ханская стража. Ее начальник молча указал на москвичей, и стражники послушно бросились к ним.

Демьян выступил вперед. Начальник почтительно поклонился ханскому уста-баши и что-то сказал ему на ухо. Демьян в нерешительности повернулся к своим товарищам:

— У него есть приказ доставить вас к мухтасибу, и, видать, не для награды.

— Так нас еще взять нужно, — протянул Василий.

Он поднял руку, почесал голову и внезапным резким движением схватил висящую на стене саблю. Попытавшийся было остановить его стражник тут же свалился от удара Семенова кулака.

— Стойте! — сдержал Матвей готовую закипеть схватку. Он протянул руки к стражникам: — Вяжите! — Потом кивнул Василию: — Брось железку! Власть уважать надо, небось разберутся…

Их быстро связали. Через минуту весь нехитрый скарб московских гостей был перевернут. Начальник стражи, заметив Демьянов самострел, повертел его в руках и повернулся к уста-баши.

— Это мой! — вскричал Василий, опережая вопрос. — Продать хочу, мастера пригласил, чтоб оценил.

Демьян перевел его слова. Начальник отдал самострел одному из стражников, и пленников вытолкнули на улицу.

— Зазря пропали, — ворчал Василий, когда их вели по базарным переулкам, и укорил Матвея: — Чтой-то ты быстро уши прижал: «Брось железку!» Я бы им живо глазки прищурил — руки давно чешутся!

— О прилавок почеши, — ответил ему Матвей. — Ты ведь купец, а не боец — об этом помнить всегда надо. А с самострелом правильно догадался, нечего Демьяна в наши дела совать…

Пленников доставили к мухтасибу. Повелитель городского базара, восседавший в центре большой судной юрты, тяжелым взглядом оглядел вошедших и поманил пальцем Матвея:

— Киля ля!

Тот приосанился и собрался было с достоинством прошагать к центру, но сильный толчок в спину заставил его в одно мгновение оказаться у ног мухтасиба. Матвей медленно поднялся, выплюнул набившиеся в рот опилки и укоризненно сказал:

— Так-то ты, господин, за лечебу мою платишь?

— За тывой лишоб я уже пылатил. У нас ровно — баш на баш, — ответил мухтасиб.

— Не щедро заплатил. Ты с того письма, видно, немало поимел, — Матвей указал на пришитый к халату знак ханской милости, — а мне лишь малую толику выдал!

— Шибко гонишь, — усмехнулся мухтасиб. — О письмо говор еще вперед… А наперед отыветь, кито тибя сюда сылал?

— Никто, сам со товарищи на ярмарку подался. Дак ведь кабы знал, как у вас тут над нашим братом изголяются, ни в жисть бы не поехал.

— Ярмарк давыно конец, а ты висе колотишь.

— Это твоя стража колотит, а мы люди смирные…

— Колотишь, колотишь, — мухтасиб закрутил пальцем круги, — коло-коло-коло.

— A-а… околачиваюсь… Дак решили товаров за зиму поднабрать по дешевке.

— Купец Вепирь гиде?