Читаем Предсказание будущего полностью

— Да нет, ребята, вы меня неправильно поняли, — стал защищаться Вырубов. — Я только хотел вам объяснить, что это суеверие, будто на работе свободно можно ничего не делать, будто это простительно и не страшно. Это страшно. Это потому страшно, что, кроме работы, нормальным мужикам ничего больше не остается, что если еще и не работать, то я не знаю, зачем и жить. Ведь согласитесь, ребята, что жизнь и без того довольно бессмысленная процедура, так давайте хоть работой будем спасаться!

— Нет, Вырубов, ты точно опупел, — сказал ему Нелюбович.

Несмотря на то, что, произнося эту фразу, Нелюбович сохранял на лице независимое выражение, и он, и прочив были серьезно обеспокоены заявлением Вырубова, в котором о ни угадывали опасные, разрушительные последствия. Все не на шутку перепугались, что невменяемый Вырубов развалит их отличную производственную жизнь, которая налаживалась годами. Это было в такой степени вероятно, что всем виделся только один выход из положения: как-то отделаться от Вырубова, создав вокруг него нежилую, ядовитую атмосферу. С этой целью сразу после окончания рабочего дня было устроено секретное совещание, на котором в общих чертах определился план действий и каждому было назначено конкретное направление: пожилая женщина, которая занималась входящими и исходящими, составляет реестрик странных поступков Вырубова, обличающих явное сумасшествие, Хромов вписывает ошибки в документы, представляемые Вырубовым начальству, Лежатников подводит его под выговор, объявив следующую пятницу нерабочим днем, Нелюбович распространяет слух, что Вырубов извращенец. Все сошлись в том мнении, что если Вырубов через месяц не подаст, как говорится, по собственному желанию, то это будет довольно странно.

В скором времени Вырубов действительно подал заявление об уходе, но это было не следствием происков его товарищей по работе, а следствием тяжелого объяснения с директором Преображенским, которое назревало в течение многих дней. Еще в тот вечер, когда состоялось секретное совещание, Вырубов вдруг засомневался насчет того, что во всех случаях спасение есть работа. Уже дома, в то время, как он лежал на диване и смотрел передачу о каком-то селекционере, который занимался скрещиванием черемухи с голубикой, ему внезапно пришло на ум, что спасение есть не просто работа, а работа, дающая непосредственные гуманистические результаты. Тут ему стало ясно, что оптимизация бухгалтерского труда, конечно же, не относится к этой спасительной категории, так как она не в состоянии способствовать истинному, то есть духовному благоденствию человека, а стало быть, и он сам, и его коллеги заняты чепухой. Придя к этому в высшей степени неприятному выводу, он целых семь дней боролся с инстинктом самоохранения, но потом совесть взяла в нем верх, и он пошел объясняться с директором Преображенским.

— Вот какое дело, Сергей Сергеевич, — сказал Вырубов, зайдя к Преображенскому в кабинет. — Вам не кажется, что наше учреждение существует только для того, чтобы как-то занять людей? Вам не кажется, что мы все занимаемся пустым и ненужным делом?

— Лично мне так не кажется, — ответил Преображенский с тем металлическим выражением, перед которым трепещут даже милиционеры. — А вам кажется?

— Мне, знаете ли, кажется. К сожалению, у нас уже давно укоренился тот предрассудок, что любое занятие, за которое платят деньги, важно и необходимо. Это не так. Среди оплачиваемых занятий очень много таких, какие правильнее было бы назвать препровождением времени. На мой взгляд, к ним относится и научная организация делопроизводства. Следовательно, если мы с вами честные люди и болеем за нашу социалистическую экономику, то давайте подыщем какое-то настоящее, невыдуманное дело. Если угодно, я представлю по этому поводу служебную записку…

— Не надо никакой служебной записки, — перебил Вырубова директор Преображенский. — А вы вот что: подайте-ка мне заявление об уходе. Я не могу держать работника, дискредитирующего дело государственной важности, которым занята целая организация образованных и, в общем-то, неглупых людей. Одним словом, заявление на стол, и всяческих вам успехов.

— Прямо сейчас? — равнодушным голосом спросил Вырубов.

— Прямо сейчас, — ответил Преображенский.

Вернувшись к себе в отдел, Вырубов написал заявление об уходе и, прежде чем отнести его директорской секретарше, помахал бумажкой в воздухе и сказал:

— Все, ребята, ухожу по собственному желанию. Разваливайте бухгалтерское дело самостоятельно.