Читаем Предсказание полностью

«Царицы эстрады, три иллюзионистки. Гвоздь программы в роскошном ресторане «Золотой купол». Они-то и обрушились на одного парня, которого я защищаю». «Один на троих?» – Олег пробовал улыбнуться. «Делаешь успехи, – обрадовался Родька. – Но пока слабые… Он – на одну. Эстрадная звезда Эльвира Гранатова… В данном случае лицо, возбудившее дело. К следователю оно попало в довольно упрощенном виде… Слушай-ка, – перебил себя Родион, – может, пройдемся? Я уже полсуток не вдыхал кислорода…»

Посидев во дворе еще минут десять, Олег снова поднялся к Родиону. Сквозь дверь было слышно, как непрерывно звонит телефон. Кому-то другому он тоже был позарез нужен. Олег не стал спускаться, сел здесь же на ступеньки, благо этаж последний, прислонился к стене.

…Как в тот вечер они оказались в ресторане «Золотой купол» с многоярусными люстрами, мягкой ковровой тканью на полу, скрадывавшей шум голосов и шагов, Олег не помнил. Помнил стол, уставленный закусками, круг посреди зала, на котором шла эстрадная программа с участием потерпевшей Эльвиры Гранатовой, а в перерывах танцевали посетители.

«Чтобы понятнее, – тронул его за плечо Родион, дожевывая сардины, – когда Эльвира Гранатова вынимала из-за пазухи своих попугаев и петухов, кто-то из зала выкрикнул оскорбление по ее адресу, а в антракте в артистической этот же человек якобы ее избил. Бобров утверждает, что он ее пальцем не тронул, а обе партнерши Эльвиры, оказывается, не первый раз свидетельствуют в ее пользу. Бобров клянется, что и раньше они судились, всегда сдирая крупную монету с мужиков, пытавшихся увернуться от их наманикюренных пальчиков. Бобров говорит…» – «А Бобров кто?» Олег взял кусок лимона, пожевал. «Бобров? Я ж тебе час про него говорю. Бобров – обвиняемый, который якобы избил Эльвиру. Представь, он был мужем ее. – Родион с аппетитом доедал последнюю сардину. – Два месяца. Потом ушел. Тут-то все и началось. Эльвира во всеуслышание заявила: «Все равно я его засажу… Эта птаха у меня за решеткой попоет»…» – «Вот как!» Олег попробовал сосредоточиться. Почему, продолжало стучать в его голове, именно эту лучезарную девочку, такую толковую, безгранично верившую каждому его слову, поражает смертельный недуг? За что? Зачем?

Холодея даже сейчас, Олег вспоминает ту жуткую ночь, когда так необходим ему был поглощенный своими делами Родька. Видно, человек воспринимает счастье, благополучие как норму существования, потому и не ценит этого; а боль – другое, она оставляет неизгладимые следы…

Родион все продолжал ему рассказывать об артистках, а Олег мысленно искал выход. «Если, допустим, не говорить пока ничего родителям Насти, а ее изолировать, выкроив для этого часть своего кабинета? А дальше? Лекарственная терапия, массаж, физио? Нет. Не то. Придется рассказать Гавриловым все начистоту…» «А что делает твой Бобров?» – старается Олег уловить суть рассказа Родиона. «Тромбонист в оркестре. Но теперь-то он без работы – Эльвира постаралась».

Подают бифштексы. Родион накидывается на мясо. «Ну и за что ты уцепишься? – Олег вяло тычет вилкой в салат. – Свидетели инцидент подтверждают. Я бы не брался». «Занятная у тебя терминология! – вскипает Родион. – При чем здесь «уцепишься»? Мне надо установить истину, ясно тебе? Истину. А не сманеврировать». «Ну хорошо, – соглашается Олег. – В чем, по-твоему, истина у этого скандалиста?»

В зале грохочут аплодисменты. Раскланивается кудрявый певец, в руках у него цветы.

«Эльвира Гранатова и Валентина Потемкина!» – объявляет руководитель ансамбля, пытаясь перекрыть шум аплодисментов.

И сейчас Олег помнит черноволосую женщину, с выпирающими ключицами, одетую в серебряное платье, и другую, невесомую, с бровями сросшимися на переносице, их антураж для фокусов: никелированный столик с графином, стаканчики, коробки.

Брюнетка в серебряном платье эффектно поводит руками, и со стола исчезают графин, поднос, появляются платки, алая лента метров на двадцать, из рукавов выпархивают голуби. Гром аплодисментов. Эльвира низко раскланивается. «Они у нее в одном месте спрятаны! – слышится сзади звонкий голос. – Задери-ка подол!» «Слыхал? – Вилка замирает в руке Родиона. – Как в тот раз. Слово в слово! – Он резко отодвигает тарелку. – Нет, ты слыхал? Тот же текст! И никакого Боброва!» «И вправду, значит, не виноват твой тромбонист, – бормочет пьяно Олег. – Видно, сегодня я не советчик».