Читаем Председатель Томский полностью

Что?! Съели?! Потогонные эксплуататоры, Форды и прочие! Эх, золотое ж было времечко! Да что «было» – будет! Ещё злаще будут денёчки! Вот возьму и сокращу до четырёх часов дневную норму, а высвобожденное чтоб время на пользу культурному саморазвитию пошло и на нужды быта, растущие пропорционально увеличению статистического благосостояния. Ой, однако, тут надо поосторожней: не стоит торопиться и не след впадать в крайности, как я уже однажды лопухнулся с военным коммунизмом, да и со злыми заметками народу поперёк яиц встал. Надлежит сначала соотнести и закононазидательно связать умаление рабочего времени с ростом производительности труда, для чего необходимо извлечь скрытые внутренние ресурсы: как из системы организации труда, так и из самих трудящихся. И уже по мере извлечения производить перерасчёт человеко-часов, используя при этом дифференцированный подход к различным группам населения в зависимости от их образовательных потребностей и марксистско-ленинских устремлений, задачу выявления и регистрации которых уместно и оптимально предписать профсоюзам.

«Что ж, по-моему, очень разумное и дельное предложение высказал товарищ Бухарин, мне так кажется. – Что вы, что вы, мои скромные мыслишки, наброски, эскизочки не заслуживают столь щедрой и высокой похвалы. В этой области предстоит непочатый край работ, которые можно осуществить только под вашим личным мудрым руководством», – здесь, само собой, гром аплодисментов.

А что до работы, то её действительно, как в народе говорится, с головой в кустах, если вдруг не посчастливится грудь в крестах. Ну, во-первых, профсоюзы. По каким, собственно, критериям они будут устанавливать ценностность устремлений и потребностность образования? Не пропишешь этого пункта обстоятельно и чётко – дашь лазейку вредителям в хлопчатобумажных нарукавниках. А, известимо, кто потакает врагу – тот сам становится в его позу, в которой не снести ему головы, а она ему хороша и мила, потому что одна. Две же головы, как опять же народом подмечено, гораздо лучше: всегда есть возможность переложить ответственность со своих плеч на чужие, с которых этой самой второй, не исключено, вскорости придётся пасть. Следовательно, чем мне здесь одному сам с усам париться, в самый раз подключить к работе в целях совета и соучастия (в правотворчестве) ещё кого-нибудь. Да не кого-нибудь абы там, а его самого. Кого же ещё, если не Хорька, привлечь льготно, раз уж дело дошло до его профсоюзов, неразделённой любовью возлюбленных.

– Эй, Пашка, подать бумаги! Срочную депешу составлять буду, архиважнейшую для истории и роли моей личности в ней, – выпаливает творец нового слова в трудовом законодательстве, не подымаясь со стула, не отрываясь даже от своих писулек, даже не оборачиваясь на скрип открываемых засов (что, в общем-то, зря).

– Да что ты, Павел, голубчик! Мне же этой головой ещё работать. Я же не для себя прошу, а для работы, – это хрипит уже с пола, держась за подбитый глаз и утирая кровь с носа.

– Войдите, Павел Изяславович, в моё и государства положение: для подготовки проекта кодекса мне необходимо буквально до зарезу – нет-нет! Я фигурально! – просто очень, очень нужно списаться с одним своим бывшим товарищем, тоже, полагаю, в вашем ведомстве на каком-нибудь острове распределённом, – канючится, вставши и отряхивая форменную одежонку от следов чекистского образца сапог.

– Товарищ Каалинпяя, взываю к вашей партийной совести, а заодно и к государственной самодисциплине! Вы же должны отдавать себе отчёт (равно как и вышестоящим инстанциям), какой важности и масштаба решаются здесь задачи и судьбы. С какой занимающейся надеждой, вспыхнувшим интересом и неугасающим вниманием следят за моей пламенной работой в самых высоких сферах руководства нашего правительства, – яркая образность эпитетов последней фразы связана, видимо, с тем обстоятельством, что надзиратель сгрёб в это время со стола отведённые заключённому два исписанных им донельзя убористо листа и разжёг ими печурку. Действие сие, очевидно, столь обыкновенно производимое с трудами разработчика новых марксистских практик, что тот не придал утилитарному использованию своего гениального творения какого-то негативного значения, наоборот, порадовался: тёпленько стало, давно, видать, запривык к этому и не втемяшивает в своё мирореволюционное сознание подобные несущественные частности.

– Ну, гражданин начальник, ну, дай черкануть маляву: я не гоню беса, мне край тусануть по-атасному. Ну, не волынь ты, тебя ж за это твои же бугры зачушканят. Я тебе фуфло не засаживаю: не собираюсь я никакому слепому ландону катать. Мне однодельцу весточку кинуть, он у вас сейчас, легавым буду, тянет на киче. Ну, разрамси ты сам: мне перед Самим Паханом за профсоюзы базарить, а кто по ним ещё базар держать может, если не Хорёк (по ксиве Томский), он на этой теме фраер захарчёванный, аж не с тулды гвоздец.