Читаем Предприниматели полностью

Жарко здесь, приходится расстегнуть куртку. Берти подплывает к середине озера, выныривает у самой стены бетонного строения и исчезает в его недрах через узкий черный вход. Остаемся в темноте. Молчим. Время ожидания – время для собственных мыслей. Я, например, думаю о том, что Берти уже проник в самое сердце бетонной колоды, сейчас вылезет из воды, вынет из рюкзака приемник сигнала, и мы сможем понять каждое слово, сказанное Вселенной. Сейчас он даже сможет найти источник этих слов, которые долетели до нашей Земли давным-давно, когда нас еще не было на свете, задолго до нас. Мы услышим мысли звезд ясно и четко здесь, на берегу озера. Отец включает свою черную коробочку. Должно быть, у Берти там внутри стоит ужасный стук и гулко отдается от стен строения. А ведь он, наверное, изменится после этого своего поступка, а? Когда он вернется и выйдет на берег, он по-прежнему будет моим братом?

Самое время для рождения планет. Пора для великого взрыва. Что ж так долго, нервничает отец и ходит туда и сюда по берегу. Берти добрался до первозданности, до первого мига творения, говорю я. Ему пора вернуться, но от момента зарождения Вселенной так трудно оторваться.

Озеро неподвижно. Луна снова плавает на поверхности воды. Но вот, наконец, снова зеленоватое стеклянное свечение, и змееобразные движения однорукого тельца под водой. Это космический корабль возвращается из путешествия к исходной точке истории. Тени пляшут по стенам купола, снова всплеск, над водой появляется голова с прилипшими волосами и единственная рука высоко поднимает серебряный стержень.

Там такие сокровища, сообщает Берти, тяжело дыша на берегу. На целую неделю специальной работы. Каждый день понемногу, отвечает отец, каждый день новая прибыль! Берти протягивает мне рюкзак, я его забираю. Это все тот же наш Берти. На тебе полотенце, и на тебе аплодисменты.

Наше будущее теперь обеспечено, я могу со спокойной совестью отвалить, и мы возвращаемся сегодня на нашем «мерседесе», как астронавты из космоса на Землю. Отец обнимает нас и говорит: это был великий день. В отцовских руках под луной красиво блестит серебряный стержень.

Там наверху существуют цивилизации гораздо умнее нашей, рассказывает отец в «мерседесе». Это знание не должно попасть в дурные руки. Это совершенно секретно. И не к добру тут у ворот в свете фар мелькают чьи-то тени. Кто-то стоит на обочине дороги под деревьями и ждет. И какая-то башня чернеет, которой тут раньше не было. Но, впрочем, это просто у страха глаза велики, это от великой радости сразу же начинаешь чего-то тоскливо бояться. Так можно и радость любую порушить.

Сумерки. Мы все еще сидим в подвале. Отец кладет перед нами на стол серебряный стержень. Там все мысли Вселенной, спрашивает Берти.

Представьте себе Вселенную, отвечает отец, как будто это слой пены в ванне, только без ванны. Великий первобытный взрыв породил эту пену, и теперь там высоко каждую секунду взрываются и рождаются тысячи звезд, и то же самое происходит и внутри этого стержня, только среди атомов.

И нам ничего не будет от этих взрывов, спрашивает Берти, и лицо у него становится такое, какое бывает, когда он не хочет оставаться один ночью в своей комнате.

Да ты хоть представляешь, какой он крошечный, этот атом, ты, дурачок, спрашиваю я.

Эти взрывы можно усилить, отвечает отец, и даже запереть внутри бомбы страшной разрушительной силы.

А мы построим такую бомбу, спрашивает Берти.

Мы предприниматели, напоминает отец, а не правительство одного из этих так называемых бандитских государств, представляющих для всех опасность.

Отец достает из шкафа серебристый кофр и открывает его, внутри кофр выстлан пенопластом. Отец укладывает туда нашу находку и запирает на замок.

На другое утро отец сумел продать новый товар по лучшей цене, поэтому мать надевает свое синее георгиновое платье, сегодня на обед спагетти с лангустами. Отец целует мать в губы и называет своим самым большим сокровищем. Мать, однако, отворачивается, и отец объясняет ей, что на космической электростанции нет больше никакой опасности, там не действует больше ни один механизм. А у нас, в конце концов, есть измерительные приборы. Итак, мы отправляемся в Большой город, в ресторан «Новая Зеландия», который на самом деле зовется «Редвицхаус», едем, даже несмотря на то что мать не в настроении.

Лангусты свежие, интересуется Берти у господина официанта, который провожает нас к столику в углу зала. Стол уже накрыт, приборы блещут, бокалы сверкают, никогда таких не видела.

Нам каждое утро доставляют свежих, отчитывается официант.

Лангусты надо есть совсем свежими, сообщает Берти.

Мать молча и безо всякого восторга ковыряет вилкой лангуста на тарелке, а отец заказывает панна-котту с бананами.

Панна-котта что, невкусная, удивляется Берти, когда мать сразу отказывается от своей порции. Брат пробует десерт и кривится. Отец смеется.

Лучшее из лучших, говорит отец и доедает панна-котту из тарелки Берти. Тебе как, спрашивает он меня.

Вкуснее вкусного, отвечаю я и доедаю свою порцию.