Читаем Предместье полностью

- Вовсе и не меня, Яков Филиппович. - Улыбаясь в уголок платка, Варенька потупилась. - Он за московской "Правдой" ходит.

Притворив за собою дверь, Варенька через минуту снова возвратилась:

- Если чаю, Яков Филиппович, захотите - чайник в печке.

Долинин с полчаса безмолвно шагал по кабинету. "Нажать бы да покрепче ударить, - продолжал он прерванную мысль, - немец за Вырицу уйдет. А большего району пока и не требуется".

На Неве громыхнул раскатистый взрыв, звякнули стекла, и легкое зданьице бывшей водоспасательной станции снова, как днем, осыпая меловую пыль с потолка, качнулось. Выстрела не было: должно быть, вместе со льдом с верховьев приплыла от немцев крупная мина. Осенью немецкие инженеры специально устраивали такие сюрпризы - чтобы повредить переправы. Но тогда поперек реки саперы расположили бревенчатые плоты, и мины, сплываясь, покачивались возле них, тяжелые и неуклюжие.

Вскоре за селом торопливо застучали зенитки. Долинин взглянул на часы:

- Двенадцать!

Подтянув ремень с кобурой, накинув полушубок, он вышел на единственную улицу поселка, далеко тянувшуюся над крутым невским берегом, - шел мимо израненных, расшатанных артиллерией домиков, которые стали такими хрупкими, что, того и гляди, рухнут с обрыва грудой обломков. Крыши были изодраны осколками, двери сорваны с петель, окна выбиты. Но сквозь щели в фанере, заменявшей стекло, то там, то здесь, тоже как вестники жизни, пробивались лучики света. Правда, в большинстве домов были новые хозяева. Рабочий поселок давно превратился в военный, близость передовой наложила на него свой отпечаток. Прижимаясь к строениям, затянутые маскировочными сетками, прячутся автомашины, громоздятся ящики снарядов, дымят трубы походных кухонь. На задворках, на огородах, среди черных кустов сирени врыты в землю танки и большие орудия. Часто - и днем и ночью, и в сумерках и на рассвете, - подняв к небу длинные стволы, пушки начинают артиллерийский, бой; по равнине, сминая все остальные звуки, катится тогда тяжелый грохот. В ответ юга летят снаряды немцев, и война вместе с ними врывается в поселок.

Долинин жил возле пожарного депо, в подвале массивного двухэтажного дома, темный кирпич которого вот уже полстолетия полировали дожди и ветры. Спускаясь по лестнице и шаркая и ногами по истертым каменным ступеням, он неожиданно наткнулся на человека:

- Кто?

- Я.

- Пресняков?

- Да, к тебе иду. На бочку вот наскочил.

- Я сам с ней каждый день воюю.

- Убрал бы.

- Времени нет.

- Ну, тогда берись за низ! - решительно заявил Пресняков.

Вдвоем они легко вытащили бочку на двор, и она, гремя, покатилась по застывшим на морозце комьям грязи.

- Я всегда утверждал, что беспримерная решительность - твое основное качество, - пошутил Долинин, вытирая руки носовым платком.

- Высокая оценка, по незаслуженная. Сегодня мне это качество чуть не изменило.

- Что так?

- Пойдем в хату, расскажу.

И они снова спустились по лестнице.

За обитой войлоком подвальной дверью были слышны приглушенные звуки не то польки, не то фокстрота: ни Долинин, ни Пресняков в музыке для танцев не разбирались. В ярко освещенном жилье Долинина сидели Солдатов с Терентьевым и слушали радио. Ползунков хлопотал у плиты за перегородкой, устроенной из двух военных плащ-палаток. Оттуда тянуло чадом, запахом пригоревшего сала...

- Ну, что у вас в Европе? - спросил Долинин, сбрасывая полушубок.

- Музычка, - ответил Терентьев, закуривая самокрутку вершка в три длиной, и выпустил густейшее облако зловонного дыма. - Гарный тютюн!

- Нас тут голодом душат, в траншеях гнием, по немецким тылам на брюхе ползаем, а союзнички веселятся! - Солдатов зло стукнул кулаком по крышке приемника.

- Разобьешь, - сказал Долинин. - Бедный ящик ни в чем не виноват.

Солдатов махнул рукой. Мысли его были мрачны. Оп только что рассказывал Терентьеву о могилах под берегом Славянки, в которых зарыты сотни жителей Славска, о виселицах перед дворцом, о застенке, устроенном гестаповцами в крепости.

Долинин не знал об этом разговоре, настроен был бодро и сильно проголодался.

- Ого! - воскликнул он радостно, увидев в руках выходившего из-за перегородки Ползункова огромное блюдо жареной картошки. - Пом-де-тер! Земляные яблоки! Ты гений, Алешка. Не на бензин ли выменял, как прошлый раз?

- Что вы, Яков Филиппович! - возмутился Ползунков, ставя блюдо на стол. - Бензин! А есть ли он у нас, спросите сначала. Добыл вполне честно. Для такого случая... Товарищ Солдатов месяца три у нас не был. Не сомневайтесь, Яков Филиппович, кушайте.

- Ну, смотри у меня. Где вилки?

- Так всухую и будем? - по-прежнему мрачно спросил Солдатов, пытаясь поймать на вилку хрусткий кружок картофелины. - Жадничаешь?

- Почему всухую? - Долинин обеспокоился. - Ползунков, у нас же еще оставался фондик?

- Оставался.

- Ну и давай его сюда. Для себя приберег, что ли?

- Нападаете вы на меня сегодня.