Читаем Предлесье (СИ) полностью

Васильев был благодарен фанатикам, за то, что они пожалели выкидывать сломанный питбайк.

За пределами автобуса почти стемнело. Солнце собиралось окончательно скрыться за горизонтом.

Под ногами чавкала грязь, сочась водой. Вчера прошла гроза, омывшая навеки изменившуюся землю, смыла кровь и предательски укрепила «Лес».

Проводить Вадима вышли все. Никто не испугался надвигающегося мрака. Проводить друга возможно в последний путь, было для них сейчас важнее чем обезопасить себя.

— Вадим, — заговорил старик, — я хочу отдать это тебе. — Борис Климентьевич протянул к Васильеву руку с ТТ и запасным магазином к нему.

— Я, не… могу это взять. — Запротестовал Вадим. — Это ваша семейная реликвия.

— Возьми я сказал. — Старик схватил Вадикину руку и вручил пистолет. — Тебе он будет куда нужнее, чем мне.

Вадим глянул на оружие.

— Спасибо. — Сказал он и убрал ТТ в кобуру.

— У меня в рюкзак к тебе положен скотч и сигнальной ракетницей. — Сообщил Борис Климентьевич. — Ракетницу не потеряй. В этом противогазе говорить ты не сможешь, так что помощь у тебя получиться только при помощи неё.

Васильев кивнул, надел противогаз, поправил его и водрузил поверх резины ещё и шлем с забралом.

— Удачи. — Сказал Рустам, и за ним по очереди повторили остальные. Только Лёша промолчал, внимательно смотря на самоубийцу. Ну, да Вадим и не ожидал от него ничего.

Рука крутанула рукоять, питбайк с жужжащим звуком повёз хозяина в сторону ржавого тумана.

Вадима быстро окружила мгла. Автобус почти сразу стал невиден за ржавой пеленой, а через десяток метров пропал даже свет его фар.

Покорёженные автомобили стояли на дороге кое-как. Деревья то сгребали их в одну кучу, а то наоборот оттаскивали подальше друг от друга. Перевёрнутые, смятые, сплетённые корнями и ветвями остовы машин мешали проезжать. Они прятались в тумане, и появлялись из него в самый неподходящий момент.

Васильев сильно не разгонялся, чтобы не напороться на них. Кроме машин, здесь, разумеется, были и более привычные препятствия: извивающиеся корни деревьев, разрывающие землю, ямы, ухабы и здоровые лужи непонятной глубины.

Взор заметил, а мозг подметил, что деревья здесь были уж больно странные, даже страннее чем обычно. Слишком искривлённые, стоящие в самых немыслимых эпилептических позах, и покрытые влажными нарывами.

Екатеринбург точно скрывал какую-то тайну. Неспроста же все растения в нём выглядели побитыми, полудохлыми? Возможно, на него сбросили невероятное оружие, химическое, или биологическое. А может «Лес» здесь просто не прижился.

Навряд ли в Екатеринбург остался хоть кто-то, кто сможет это пояснить.

Из-за деревьев и тумана стали выглядывать первые дома. Их стены облепила ржавая пыль, конструкции покорёжила и искривила растительность.

И тут же проявились следы бешеной спешки, паники. «Муравьи» пытались выбраться из «муравейника», крича и вопя. Вот только их столько в него набилось, что дорог на всех не хватило. Они застряли здесь, пытаясь пролезть по головам других к спасению, но, как и все потерпели неудачу.

Водители не боялись ехать через толпу. Вооружённый человек, позабыв о морали, выгонял стариков из их машины.

Ад щекотал людям пятки, и они согрешили на миллионы лет наказаний, чтобы убежать от него, позабыв видимо, что в рай с такими прегрешениями не пускают. Так что окочурились здесь все, зря свои души очернив. А Екатеринбург из муравейника, превратился в склеп.

Вадим затормозил. В паре метров от него стоял киоск, почти не тронутый хаосом.

Васильев слез с питбайка, подошёл к строению, протёр стёкла покрытые ржавчиной. Внутри таилась всякая макулатура: журналы, кроссворды, раскраски, газеты, бульварные романы и карты. Последние-то и были нужны.

Дверь киоска, разумеется, оказалась заперта. Ответственный работник запер её, даже не смотря на апокалипсис.

Вадим нацелил ствол ВСС на замок двери и выстрелил.

Внутри было тесно, но достаточно уютно. Продавец сделал всё, чтобы железная коробка как можно меньше походила на темницу.

Вадим порылся в бумажках, всё ненужное кидая на пол. Карты нашлись быстро. Екатеринбург простирался на них во всей своей красе. Самый большой железобетонный лабиринт в этой местности.

Роддомов в нём хватало. Пути в нём были разнообразны и ветвисты. Езжай, как хочешь, главное, чтобы дорога не заросла.

Вадим вышел из киоска и уселся обратно на питбайк. Судя по карте, не далеко должен был быть роддом. К нему-то Васильев и покатил.

Дороги как таковой не было. Деревья, грязь и покорёженный металл совсем её уничтожили, превратили в кучу тропок, которые ещё надо было найти.

Питбайк с хозяином кружились по несколько минут на небольших пяточках пути. Проезды находились с трудом. Ржавая мгла и общая каша, скрывали узкие проходы, через которые даже двухколёсный транспорт проезжал не сказать, что бы легко.

Через пятнадцать минут мучений Вадим остановил железного коня. Свалка из всего стала совсем не проходимой, и только ноги могли провести человека к цели.

Васильев спешился, заглушил мотор моцыка и пошёл дальше пёхом. До роддома и так оставалось немного.