Читаем Предлесье (СИ) полностью

СМИ массово начали сообщать, о падении некоего самолёта в лесах, к северу от Нюрнберга, перевозившего опасные химические составы, приведшие к появлению облака. Граждан попросили сохранять спокойствие, и заверили их, что в ближайшее время, зона поражения будет отчищена и временно закрыта.

В реальности же, военные сбросили на зону заражения хренову тучу химии. Та убила в поражённой местности не только инопланетную флору, но и земную не пожалела.

Народ конечно вскоре должен был это заметить, но высшее руководство, уже подготовилось к репутационным потерям.

Секретный лагерь переместили за границу заражённой зоны, незадолго до бомбёжки. Разместили всего в паре километров от неё, чтобы потом мониторить процесс вымирания чужеродных растений.

После сброса химикатов, все вздохнули с облегчением, чутка расслабились, позволили себе разговаривать на отвлечённые темы.

Даже Олег Иванович отчасти успокоился, но только отчасти. Его разум всё равно жгла, какая-то забытая информация, определённо важная. Как бы старик не пытался вспомнить, получалось у него не важно, точнее никак. Он чувствовал себя, как человек с частичной амнезией, и как тому человеку, Олегу Ивановичу, был необходим триггер. Незначительная вещь, которая заставит забытое всплыть из омута памяти.

Александру послали в Россию с частью образцов. Перед отлётом она зашла в камену к Олегу Ивановичу. Попрощалась с ним, пожелала всего наилучшего и даже поцеловала в щеку, как собственного отца.

Прошли сутки и пожилого ученого, в конце концов, отпустили. Радости старика не было предела. Он немедленно вышел на улицу и вдохнул полной грудью. Там же, ему встретились коллеги, друзья. Айзек, Энн и даже Лёт.

Американец держал в руках бутылочку шампанского.

— Решили отметить конец вашей отсидки. — Радостно сказал Айзек.

— Временный конец. — Добавил Лёт.

Олег Иванович пытался не думать об этом, но, однако это было так. Его отпустили не навсегда, да и то свобода учёного заканчивалась за пределами лагеря. Через пару дней его отвезут в закрытый научный центр, даже местонахождение которого, строго засекречено.

От этого старику было страшно, ведь не факт, что его оттуда отпустят хоть когда-нибудь. Возможно, что Олег Ивановича там и вовсе препарируют как крысу.

Понятное дело, что старик не желал веселиться при таких мыслях, но ради друзей, он решил улыбнуться и пойти за ними.

Вечер гуляний было решено устроить в жилище Энн. Там собрались все коллеги, даже Берёзов решил заглянуть.

Айзек открыл шампанское, разлил всем по кружкам. Гости пиршества выпили и начали кушать принесённые со столовой закуски.

— А вы прям, похорошели сэр. — Сказал Айзек, жуя сосиску. — Помолодели вроде. Эх, надо было и мне к тому дереву сбегать.

— Дурацкие же у тебя шутки Айзек. — Возмутилась Энн. — Кто знает, что случилось бы с профессором, не будь солдат рядом.

— Да ладно тебе Энн. Ты же знаешь у меня язык без костей, так что мне такое, простительно.

— Тогда может, стоит, вставить тебе кости? — Спросил подошедший Лёт. — Олег Иванович, этот идиот не мешает вам?

— Нет, Лёт. — Улыбнулся старик. — И кстати, спасибо вам, что подготовили такой праздник для меня. Мне очень приятно. Никто очень давно для меня такого не делал.

— Всегда, пожалуйста. Позвоните нам перед вашим следующим днём рождения, и мы вам закатим такую тусу, что на небесах к нам захотят. — Айзек суну в рот очередную сосиску.

— Лучше не надо, а то следующего метеорита, мы можем и не пережить. — Внезапно пошутил Олег Иванович.

Ребята засмеялись. Старик не знал кто искренне, а кто притворно, ради его настроения.

К разговаривающим учёным подошёл Берёзов. Уже слегка подвыпивший и покрасневший.

— Можно вас на пару слов Олег Иванович? — Спросил он, и избавил кружку от остатков выпивки.

— Конечно. — Старик пошёл за разведчиком, на свежий воздух, в ночь.

На улице было хорошо, лёгкий ветерок, обдувал разогретые выпивкой тела. Весь Лагерь спал. Лишь редкие патрульные ходили по нему. Кругом царила прекрасная тишина, оскверняемая музыкой с праздника, и украшаемая звуками природы.

Берёзов закурил, предложил и профессору, протянув тому пачку, но он отказался. Олег Иванович уже много лет не курил.

— Скоро вас заберут. — Начал разведчик. — Даже я не знаю куда, но зато знаю зачем. Опыты. Мне, не известно останетесь ли вы в живых, так что, мне что-нибудь передать вашим родственникам?

— Да, если вас не затруднит. Просто скажите моим девочкам, что я их любил, всем сердцем. И проследите, пожалуйста, чтобы они получили наследство.

— Хорошо. Ещё что-нибудь?

— Ящериц любите? — Спросил Олег Иванович.

— Сын не равнодушен, а что?

— У меня ящерица есть. Молодая ещё совсем. Возьмите её себе. Для сына. Соседка моя приглядывает за ней через силу.

— Ладно. Придётся кошке потесниться.

Сирена заорала на весь лагерь, внезапно разорвав тишину в клочья. Люди проснулись, выбежали из жилищ, в том числе и весельчаки.

Берёзов взял рацию и попытался связаться с оберстом:

— Шефер, что случилось? Почему тревога?

Оберст ответил не сразу, но когда его голос, наконец, прозвучал, все поняли, что всё плохо.