Весело? Да… Но не только. Действительно, только в совершенно воспаленном воображении могла появиться мысль о земледелии в районах вечной мерзлоты, в двух шагах от сверкающих на солнце ледяных щитов. Закомпостированные стереотипами мозги специалиста — это очень серьезная проблема.

Но вот какой вопрос… Из истории известно, что цивилизация вовсе не обязательно должна быть земледельческой… Действительно, а если в Европе верхнего палеолита была цивилизация, но не земледельческая? Если это скотоводческая цивилизация?

Скотоводческая цивилизация?

Сегодня научный мир считает, что сначала возникло земледелие, а уж потом скотоводство. В этом убеждают материалы Древнего Переднего Востока. Во всех его регионах земледелие старше скотоводства на тысячи лет.

Но предки думали не так, как мы. В XIX веке считалось, что скотоводы на Земле появились раньше земледельцев. Логично: скотовод без земледелия примитивнее, чем земледелец. Он больше привязан к природным ландшафтам и меньше их изменяет. Он ведет более близкий к природе образ жизни и больше зависит от природных циклов и от образа жизни зверей.

Классики XIX века, в том числе Морган и Фрезер, подробно описывали, как человек становился сначала скотоводом, а уже потом и с большим отрывом — земледельцем.

Они предполагали даже, что северный олень — первое домашнее животное, и одомашнен он 15–14 тысяч лет назад. Дело в том, что тундровые охотники пасут, по сути дела, диких или, по крайней мере, полудиких оленей. Человек мадленской эпохи в тундровой зоне охотился в основном на северного оленя. Логично предположить, что специализированная охота привела к более сложным отношениям с оленями. Человек отгонял других хищников, выбивал в первую очередь хилых и больных зверей, отгонял стада на более тучные пастбища…

Так же могли складываться отношения человека конца палеолита и лошади, а с меньшей вероятностью — и зубра. Если животное продолжает жить в природной среде, на него действуют те же факторы, что и на домашнее. Оно становится домашним, но практически не изменяется внешне. В этом трудность определить, имеем мы дело с домашними или с дикими северными оленями. Но ведь и лошадь жила в тех же ландшафтах приледниковой зоны. Ни селекции, выведения других пород, ни стойлового содержания, ни особых кормов. Вот пятнистость могла появляться, если человек защищал своих домашних животных от хищников: тогда не нужно было скрываться, становиться незаметными в природе. Медведя или волка, даже тигрольва человек отгонит, не пустит их к стаду.

Но пятнистость не определишь по костям в «кухонных кучах» на стоянках древнего человека. Разве что на стенах пещер появлялись рисунки странных пятнистых животных.

Сведений о возможном скотоводстве у нас очень мало. Но не забудем, что в Европе четвертая часть всех доступных человеку земель лежала ниже уровня современного океана. Очень может быть, самые интересные и высокоразвитые области расселения человека соллютре и мадлена нам сейчас попросту недоступны для изучения.

Глава 5. За пределами Европы

Приледниковая зона без верхнего палеолита

Южная Сибирь заселена еще в эпоху мустье и даже позднего ашеля. На Енисее и на Алтае есть памятники, которым порядка 300 тысяч лет. Некоторые ученые относят к той же эпохе и самые древние памятники Приамурья. Но где тут погребения неандертальцев? Где хотя бы подобия таких памятников, как Терра-Амата или Торральба? Где хотя бы зачатки искусства? И той «натуральной деятельности», из которой вырастало искусство?

Ничего этого нет и в помине. И позже в приледниковой зоне за пределами Европы не было ничего, даже отдаленно похожего на верхний палеолит. Человек заселяет юг Сибири уже в начале верхнего палеолита… или постмустье, если точнее. К поре 17–20 тысяч лет назад он заселяет побережье Тихого океана до Берингии, Якутию примерно до 65 градуса северной широты, Западную Сибирь до современных Томска и Васюганска.

И тоже никаких точек соприкосновения с Европой: ни искусства, ни домостроения, ни погребений, ни культовых мест, ни использования пещер как святилищ, ни изживания древних грубых форм орудий. Жилища наверняка есть… Если их удается проследить, как в Южной Сибири, на Енисее, — это жилища типа чумов или индейских вигвамов.

Заселяется Америка, и в ней тоже нет ничего похожего на удивительный мир приледниковой Европы.

ПОЧЕМУ?!

Ответов может быть два:

1) Европа — особенный регион, в котором происходит то, чего не может произойти больше нигде. Правда, непонятно, почему;

2) Европу населяют особенные люди. Они могут то, чего не может больше никто. И тоже по непонятной причине.

Видимо, оба ответа имеют право на существование.

Европа и правда какое-то «заколдованное» место: кто в него ни попадет, тут же становится лидером мирового развития.

Но ведь и нордическая раса — тоже особенная раса.