Читаем Предел прочности (СИ) полностью

— Кас, а на хрен мы его убили? Он же мог быть нам полезен.

— Этот кусок дерьма точно бы нас предал. У него нет ни единого повода, чтобы не сделать этого.

Из мутного отражения грязного зеркала на меня смотрел темноволосый мужчина. Миндалевидные карие глаза были пустыми, как и в любой другой день. Скулы и подбородок орошали капли чужой крови и я облизнул свои губы, чувствуя металлический привкус. Я наслаждался этим ощущением, умывая ледяной водой лицо и шею, попадая на верх робы грязно-желтого цвета.

Мы вышли из зоны туалетов, наблюдая как маршалы заливали всех перцовым газом из огромных баллонов. Едкий запах тут же врезался в мой нос, вызывая приступ кашля, чихания и жжение в горле. Глаза начали закрываться, словно на них положили тяжелые горячие камни и я натянул кусок тонкой кофты себе на лицо, но это уже не помогало.

Рядом со мной истошно кашлял какой-то заключенный, опираясь на свои колени. Я развернул его к себе за плечо, и ударил по лицу несколько раз. Я наносил удары на ощупь, потому что мои глаза заволокла пелена слез, и я держал их закрытыми, сильно жмурясь.

Ко мне подбежал маршал в противогазе и пустил поток перцовки прямо в мое, блядь, лицо, кидая меня на пол. Я сжимал зубы, чтобы не орать от адской боли, охватившей все мое тело. Казалось, что в меня брызнули кислотой, и теперь кожа медленно разлагается, прожигая кости, и доходя до внутренностей.

Мне на задницу опустилась тяжелая нога, руки заломили и стали стягивать белыми стяжками, плотно связывая запястья друг с другом. Я сплевывал на землю вязкую слюну, которая скапливалась у меня во рту, предвещая о рвоте. Я начала кусать щеки изнутри, чтобы почувствовать вкус крови и отвлечься от безумного жжения. Но родной и самый любимый привкус металла только все испортил. Я благодарил себя за то, что на завтрак съел чертовски мало, иначе сейчас я бы валялся в луже собственной рвоты.

Спустя, кажется, вечность меня резко дернули за руки, вызывая растяжение в плечах, и подняли с пыльной земли, ведя к корпусу, заставляя опустить голову. Казалось, что я в каком-то пьяном бреду, хотя я никогда не пил алкоголь. Кто-то из заключенных еще пытался сопротивляться и кидаться на маршалов — таких сразу валили на пол и избивали металлическими дубинками.

Крики, звуки ударов, торопливый ритм шагов — все смешалось и давило на виски. Я все еще чувствовал, как перцовка прожигает мое тело. Пока мы шли к корпусу я пару раз терял сознание — мне пришлось кончиком языка щекотать свое верхнее небо, чтобы вызвать противное чувство, будто оно чешется. Это помогало мне сконцентрироваться на этом и оставаться в реальности.

Приятная прохлада бетонных стен внутри казалась спасением для моего тела. Она ни хрена не помогала, но легкий ветер от быстрого шага немного остужал меня. Дыхание участилось, потому что я не видел куда меня ведут. Я пытался приоткрыть глаза и проморгаться, но голову поднять мне все равно не разрешали.

Я ненавижу неизвестность. Я терпеть не могу быть уязвимым, а сейчас я именно в таком положении. Охранники могут этим воспользоваться, да и другие заключенные тоже. Когда ты являешься членом мафии, то все твое тело превращается в одну большую мишень. Любая собака будет ждать момента, чтобы ударить или уничтожить тебя. Я напряг руки и ноги, что значительно усложняло движение, но так я чувствовал подобие силы — в крайнем случае я хотя бы попытаюсь дать отпор. Я буду драться вслепую, но точно не позволю никому убить меня быстро и просто. По звуку воды я понял, что нас всех тащат в душевые, позволяя отмыться от чертового газа. Пока я не смогу открыть свои глаза, я не расслаблюсь — паника просто не даст мне сделать это. Темнота меня пугает своей неизвестностью.

В темноте всегда происходит все самое страшное.

Стяжку с моих рук срезали и резко толкнули под ледяные струи воды, не давая снять одежду. Я подставил лицо под жесткий поток, с остервенением начиная тереть лицо и полоскать рот. Я буквально выдавливал свои глаза и вырывал черные ресницы, но это помогло мне приоткрыть их. Ткань прилипала к моему телу неприятным слоем, вызывая непроизвольную дрожь, но я наконец-то смог выдохнуть и вернуть себе контроль и чувство безопасности — оно все равно было ложным. Никакой безопасности не существует. Моргать было невыносимо больно. Я продолжал стоять под водой с опущенными вниз руками и головой. Кто-то, умывшись, выходил из душа, я же находился там до последнего, пока маршал грубо не вытянул меня сам.