Читаем Предел бесконечности полностью

Я как мог крепко сомкнул веки. Он должен поверить, что там, на ночной улице, ничего особенного не произошло, что он сам выхватил кинжал и ударил бандита, а потом поскользнулся, и отросток тела встал на пути шпаги. Он должен поверить, в противном случае он никогда не согласится избавиться от меня и, следовательно, умрет вместе со мной.

— Брат, ответь мне… Посмотри на меня… Брат!

Он умолял. Требовал и опять умолял. Как долго? Не берусь сказать — я постарался забыться…

Вновь хлопнула дверь. Вбежал кто-то из слуг, вернее всего — Джузеппе.

— Пусть придет мой поверенный, — твердым голосом приказал Лоренцо. — Пригласи моего кузена и врача. Я хочу составить документ.

Сборы всех указанных персон были недолги. Лоренцо потребовал, чтобы врач осмотрел его и подтвердил традиционное — «находясь в здравом уме и твердой памяти». Затем он начал диктовать. Я почувствовал некоторое облегчение. Сейчас он объявит о согласии на операцию и…

— …заявляю, что ни при каких обстоятельствах не позволяю отделять от моего тела рожденного в одночасье со мной брата-близнеца…

В комнате застыла могильная тишина. Сейчас ему подадут перо и он поставит подпись. И это будет его смертный приговор. Я еще могу вмешаться, могу перехватить его руку… Идиот! Тогда уже все поверят, что мою голову посещают мысли.

Лоренцо берет перо… подпись… точка.

Не помню, как наступила ночь. И почему очнулся, тоже не помню. Огненная труба выжгла уже половину того, что было мною, а остальная часть тем временем медленно опускалась в холод. Так подходила Смерть. Я прекрасно знал ее. Интересно, есть ли еще на земле человек, который знает свою Смерть?

— Брат. Ты же слышишь меня…

Слышу…Ты сумасшедший. Зачем ты это сделал?

— Чтобы ты остался в живых.

Я?… Я пытался сохранить твою жизнь. Это единственное, на что я был способен! Ты все испортил. И теперь я опять убиваю тебя… ядом.

— Нет. Прошлое не возвращается! Ты не умрешь, и я не умру. Слышишь, брат? Мы слишком зависим друг от друга. Тем паче! Мы будем всегда, всюду держаться друг друга… Вернемся в родовое имение, там нас ждут. Помнишь Лючинду? Она смеялась и говорила, что ничего не имеет против мужа с двумя головами. А яблоневые сады… Ты помнишь сады? Каждую весну там бушевало море белых цветов. Помнишь?… Брат… Брат!

Мое сознание уплывало вслед за теплыми воспоминаниями в белое бескрайнее море. Ласковый шелест лепестков, тонкий божественный аромат… Вдруг огненный взгляд прорезал убаюкивающий туман. Отчаянные карие глаза, полные решимости и страха одновременно. То был страх не за свою жизнь. То был страх за мою жизнь. Горячая ладонь уперлась мне в грудь там, где запиналось сердце.

— Брат!..

— Брат! Да черт тебя дери! Очнись!

Мне саданули кулаком в грудь. Вроде бы уже не первый раз.

Вспышка.

Я зажмурился и в следующую секунду с опаской огляделся. Под потолком висел диск неонового осветителя.

— Брат! — он стоял надо мной, белый как мел, с рукой, занесенной для оздоровительной пощечины. — Брат, ты меня слышишь?

— Слышу, — неожиданно для себя внятно произнес я.

Он выдал вздох, граничащий с облегченным стоном, и медленно опустился на пол возле койки, на которой я лежал.

— Стервец. Ты напугал меня до…

Я понял, до чего именно его напугал.

— Этот железный болван объявил о завершении реабилитации и отключил всю диагностику, а ты мне тут к(му выдал… Я его… — он продолжал материть «электронного болвана», а я судорожно вспоминал, что со мной произошло.

Шпаги, король, заговор, пуговицы от одного воротничка к другому…

Лоренцо… К счастью, вслух у меня получилось другое:

— Валент…

Он дернулся, сорвавшись с какого-то там этажа, и придвинулся ко мне.

— Как ты?

— Если специалист сказал, что реабилитация завершена… — я постарался изобразить улыбку, — наверное, проскочили. Выше нос, близнец!

— Когда я вытаскивал тебя их этой чертовой машины, я не знал, что я вытащу, — буркнул он и протер дрожащей рукой лоб.

Я напряг память. Воспоминания водили разудалый хоровод, однако кое-что в их чехарде я разобрал. Засада. Вспышка и ослепительный луч, выпушенный из-за камней. Я успел сбросить высоту, и земля закувыркалась перед лобовым стеклом. На меня обрушилась ужасная жара. Огонь? Или то было солнце, щедро поливавшее городскую улицу?

Внутри меня поднялся некий барьер, именуемый страхом.

— Что случилось? — осторожно спросил я и с натугой перевел взгляд на свое тело, покрытое простыней. Руки, плечи, грудь… живот, бедра, ноги. Я облегченно вздохнул и приподнялся на локте. Движения дались без труда.

Зато брат следил за мной с нескрываемым напряжением.

— Нарвались на пламенный прием, — произнес он. — Я успел подмогу вызвать, а после — не помню ничего. Меня тоже знатно приласкали. Эй ты, болванка, — он повернулся к блестящему металлическому цилиндру в человеческий рост, дежурившему в изголовье моей койки. — Давай, рапортуй.

Робот тотчас начал излагать подробный медицинский отчет. Умопомрачительные термины быстро сбили нас с толку. Я уловил лишь вариации на тему трансплантации и усвоил, что Валент отделался меньшей кровью, нежели я. Отчет грозил перерасти в научно-поучительную лекцию.