Читаем Предел бесконечности полностью

Джузеппе нагнулся надо мной и безо всяких эмоций принялся утирать платком мои губы и подбородок. Я попытался поймать его взгляд. Однако слуга управился с моим лицом так, как управился бы с запылившимся манекеном.

Движение возобновилось. Мерный ровный шаг. Мерное постукивание трости по мостовой. Крыши домов заслонили половину голубого простора надо мной, и ехидное солнце соскользнуло с черепицы на другую сторону улицы. Тень. Я вздохнул облегченно.

Мой провожатый опять остановился. На этот раз Джузеппе подскочил ко мне без особых указаний, вновь старательно протер мне лицо и встал рядом с хозяином. Возле моего левого уха мелькнула трость, и человек, который нес меня, уверенно постучал ею в дверь. Я, кажется, одеревенел от изумления. Если его руки свободны — а они были свободны — то каким образом я держусь над землей? Не могу же я плыть в воздухе! Следующая мысль оказалась пострашнее: а где в таком случае мои ноги?

Найти ответ я не успел. Дверь открылась и хриплый мужской голос произнес:

— Мы заждались вас, синьор Лоренцо. Проходите. Один, — послышался сдавленный, плохо скрываемый смешок.

Синьор Лоренцо казался невозмутим.

— Джузеппе, жди меня здесь.

Я заметил растерянность и страх, мелькнувший в глазах слуги. Да и у самого у меня почему-то засвербело в груди. Я ожидал, что меня опустят на землю и уж тогда-то я разберусь, где мои руки и ноги, и какой дьявол устроил этот кавардак. Но нет. Я медленно «въехал» в полутемный коридор. Однако же синьора просили пройти одного? Или подразумевалось одного со мной? Конечно, как иначе… Тут я больно стукнулся головой о дверной косяк.

— Тихо, малыш, — почти беззвучно предупредил синьор Лоренцо и придержал мой затылок.

Я, собственно, пока не собирался возмущаться.

Мы вошли в душную комнату. До того душную, что я невольно шумно вздохнул и слегка подался вперед. Вот теперь мне это удалось или почти удалось. Как бы то ни было, я увидел то, что творится у синьора Лоренцо за спиной. А творилось там нечто неладное: два молодца весьма подозрительного молчаливого вида встали на шаг от синьора, загородив своими тушами дверь. Плохо дело. Синьор Лоренцо, без сомнения, явился отнюдь не на дружескую вечеринку.

— Вот бумаги, о которых шла речь, — без предисловий заявил мой странный проводник и быстрым движением вытащил из-за пазухи пакет.

Два верзилы у двери насторожились, когда он подносил руку к груди. Один даже потянулся к шпаге. О, кажется, намечается заварушка. Некстати, некстати. Комната слишком мала, вооруженных людей я насчитал по меньшей мере пять, а в моем нынешнем странном состоянии я вряд ли успею помочь синьору Лоренцо.

Следующая «странность» произвела на меня б(льшее впечатление. Я невзначай перевел взгляд на свой камзол и обнаружил, что две пуговицы расстегнуты. То есть, синьор Лоренцо вынул бумаги у меня? Нет, это пуговицы его камзола… что за черт? Дорожка из посеребренных застежек начиналась у его воротничка и плавно перетекала… Я скосил глаза как мог ниже… О, ужас! Плавно перетекала на мою грудь!

Я чуть было не закричал. Он почувствовал мой порыв и напрягся. Что-то внутри заставило меня молчать.

Пока я был занят моим ужасным открытием и тщетными попытками доведения его до осознания, разговор в комнате продолжался своим чередом. Очнулся я, когда вокруг загоготали. Видимо, кто-то удачно сострил. Синьор Лоренцо остался спокоен, только брови его сошлись у переносицы. А я понял, что объектом насмешки был именно он… Или мы?

— Я с удовольствием встретил бы вас завтра утром возле Восточных Ворот, — произнес синьор Лоренцо так, будто говорил о хорошей погоде. — Однако к великому моему сожалению в силу упомянутых вами обстоятельств, не могу сделать это один, как того требуют законы чести.

Прокатилась новая волна хохота. Искатель ссоры поперхнулся от досады — жаль, я не видел его физиономию — а синьор Лоренцо неожиданно закончил разговор:

— До скорой встречи, господа.

Он мягко развернулся на каблуках и не спеша направился к двери. Что-то, уже остановившее меня от воспроизведения каких-либо звуков, опять сжало каждую клеточку моего тела, что означало — я никоим образом не должен шевелиться. Так я «выплыл» в коридор, продефилировал в опасной близости от дверного косяка, затем потрясся слегка, пока мой носитель спускался по крутой лестнице, и, наконец, мы вместе оказались на улице.

Как из-под земли возник Джузеппе.

— Идем, — бросил ему синьор Лоренцо и зашагал вперед широким шагом.

Миновав два квартала он ни с того ни с сего остановился и привалился плечом к стене. Своим левым плечом, а заодно и моим правым.

— Я не чаял выйти оттуда живым, Джузеппе, — глухо пробормотал он.

Пожилой слуга растерянно тряс головой.

— Синьор… синьор… Вам нужно было оставить это поручение кому-нибудь другому.

— Женщинам не отказывают, Джузеппе.

— Она политик, синьор.

— Тем более, мой друг. Ставки сделаны. Игра началась.

Я хотел сказать что-нибудь ободряющее, но передумал. Вернее всего у меня опять получится какой-нибудь гнусавый вздох вместо слов. Синьор Лоренцо вдруг посмотрел на меня.