Читаем Преддверие (Книга 3) полностью

- Он ловко провел меня, ловко провел, - вместо ответа произнес Глебов, оборачиваясь на мой голос, но не ко мне обращаясь. - Он сбил меня с ног... Я думал, что он - это рыжий Яков, а он - это Племянник... Гениальный шах... перед гениальным матом!

Я подумал, что сознание в нем помутилось. Однако Глебов, казалось, вновь увидел меня (за всю ту чудовищную ночь, проведенную с Глебовым, я не раз еще был свидетелем того, как Глебов, только что разговаривавший со мною, вдруг забывал обо мне и каждый раз как бы вновь обнаруживал мое присутствие).

- Мне не нужна твоя шпага, Гагарин, - сказал он, закидывая полу. - Но ты, может быть, мне еще понадобишься - жди меня здесь и не смей следовать за мною! - с этими словами он повернулся в дверях, и вскоре я, прильнув к окну, увидел, как, выскользнув из боковой узкой двери, Глебов как в омут канул в темноту ночных улиц.

Я остался один. В двусвечнике на столе оплывали свечи розового воску. По обрамленной позолотой плавно-многоугольной малахитовой доске стола были в беспорядке разбросаны бумаги, свитки и книги... Среди них мне бросилась в глаза карта звездного неба, но выполненная не так, как привычно было мне. Полярная звезда была заключена в ней в контур рисунка бегемота. Другие контуры рисунков, намеченные на созвездиях, также были странны. Среди бумаг и книг лежали карты, напоминающие игральные, но отличные от них: каждая из этих карт состояла из рисунка, цифры, буквы древнееврейского алфавита, зодиакального знака и еще каких-то неведомых мне символов. Рисунок ближней ко мне представлял из себя деву с закрытым фатою лицом, восседающую на кубическом престоле между красной и синей колоннами, увенчанными солнцем и луною. Я заметил, что ни одна из странных бумаг, находившихся столе, не была явно масонской...

Среди бумаг и на узорчатом паркете пола капельками крови поблескивали сорванные Глебовым рубины... Поскрипывала узкая дверка соединенной с кабинетом вифлеофики Глебова - в первый раз я видел отверзтым вход в это оберегаемое Глебовым даже от слуг хранилище...

Тревога терзала мне душу.

Часы на камине пробили половину второго: Глебов отсутствовал более двух часов... С последним ударом послышались торопливые шаги и он вошел в кабинет.

Он тяжело дышал, но казался более спокоен.

- Ты еще здесь, Гагарин? - переводя дыхание, спросил он.

- Ты говорил, что я могу еще понадобиться тебе...

- Нет, - Глебов засмеялся, отирая полой плаща острие шпаги, - с меня довольно и тебя я уже не убью. Я кружил по улицам, убивая каждого, кто попадался на моем пути, и, кажется, утолил этим первую ярость...

Я содрогнулся: шпага его была окровавлена по рукоять.

- Я думал - ты направился убивать своего врага, о котором упоминал уходя.

- Моего врага? Ты не знаешь, о чем говоришь, - враг мой недосягаем для моей шпаги.

Передо мной стояло еще несколько часов тому назад бывшее моим другом чудовище в человеческом облике. Мне казалось, что бездна разверзается предо мною.

- Коли так - прощай! У меня нет более охоты оставаться в твоем доме.

- Ты слишком многому сейчас свидетель, князь, и потому не выйдешь отсюда до тех пор, пока я не завершу некоторых своих вычислений.

- Я не желаю оставаться, Глебов.

- В таком случае я все же убью тебя.

- Я умею держать шпагу, в отличие от многих, кого ты уже убил сегодня.

- В сравнении со мною - не умеешь. Сядь и молчи - то, что происходит здесь, столь неизмеримо значимей всех твоих чувств и тебя самого, что гнев твой только смешон.

Не знаю, что заставило меня повиноваться. Я сел на диван у камина.

Уселся за свой стол и Глебов, снова переставший замечать меня. Напряженная работа мысли проступила в прекрасных чертах его бледного лица... Навсегда врезалось мне в память это лицо, склонившееся над столом, - этот очерк высокого благородного чела, как черные звезды озаряющие его глаза, выбившаяся из косы прядь черных тонких волос...

Прежде всего Глебов взялся за карты: сдвинув в сторону бумаги, он начал перемешивать карты медленными вращательными движениями тонкой руки... Смешав карты, он разложил перед собою нечто наподобие пасьянса.

- Глупец... Да только раз услышав эту легенду о Донском монастыре, я уже мог бы понять, что она значит... А я не понял, глупец, жалкий глупец!.. Видали ли еще смертника, который с безразличием и веселостью слушает свой смертный приговор?.. Кольцо с рубином... У Северных ворот... Глупец, какой же я глупец, что не догадался обо всем сразу!

Непонятны и страшны были эти слова, которые шептал Глебов, не отрывая внимательного взгляда от карт, перекладывая то одну, то другую из них. Я не смел напоминать о своем присутствии. Не шевелясь и затаив дыхание, наблюдал я за Глебовым.

- Нет... не вижу... корни этого будущего покуда не проросли..: Не могу понять, что значит эта линия...