Читаем Преддверие (Книга 3) полностью

Через Глебова же я свел в тот год знакомство с Василием Баженовым, завершавшим тогда свой десятилетний труд - постройку загородного дворца в Царицыне. Не могу хотя бы вскользь не коснуться в своих записках исключительной сей личности. Обаяние Баженова было необыкновенно. Я с уверенностью могу утверждать, что обаяние его в общении было столь же велико, сколь в архитектуре - его дарование. Играющий остроумием, рассыпающий своим появлением блистательные фейерверки каламбуров и острот, этот недюжинного ума и большой образованности человек имел в характере как бы некоторые черты избалованного всеобщей любовью ребенка. Жизненные неудачи, кои, казалось, по воле злобного рока преследовали его, он переносил с необыкновенною твердостью духа. Ко мне Баженов отнесся с обыкновенной своею душевной сердечностью и вскоре предложил мне сопровождать его в поездке к Цесаревичу Павлу. Мне было уже известно о том, что Его Высочество имеет твердое намерение присоединиться к братству вольных каменщиков (с этой целью особо подготавливался уже московский особняк Глебова). Я с восторгом согласился.

Дорога прошла в приятнейшей беседе: мне доводилось уже слышать о том исключительном доверии, коим дарил прославленного зодчего молодой наследник престола, и я с сугубым вниманием прислушивался к рассказам Баженова о цесаревиче Павле. Впрочем, из рассказов этих у меня не складывалось определенного впечатления о личности Цесаревича, которого никогда доселе не доводилось мне видеть. Баженов предавался воспоминаниям о том, каким милым ребенком был Его Высочество; как, спустя несколько лет, нашел он Его Высочество уже взрослым молодым человеком - но слушать это было интересно благодаря дару рассказчика, которым был в избытке наделен Баженов, и не успел я опомниться, как колеса везшей нас кареты застучали по мостовой въезда в Гатчинский парк.

Несмотря на роскошь начинающейся весны, в самом воздухе парка жило веяние какой-то гнетущей тревоги: нам не единожды преграждали дорогу, спрашивая об именах и цели нашего прибытия. Ближе к подъезду сновала усиленная охрана, и замок странно напоминал военный гарнизон: придворной же жизни, которую ожидал я увидеть, не было и следа.

Вошед в полупустой зал, в коем не было заметно никого, кроме лакеев и дежурных офицеров охраны, мы услышали доносящийся сверху звук торопливых шагов: нам навстречу по лестнице спускался молодой человек в камзоле цвета бледной сирени.

- Наконец-то! - радостно воскликнул он, на ходу раскрывая Баженову объятия. - Я так соскучился ожиданием, что не поверил даже, когда мне доложили о Вашем приезде...

- Так Ваше Высочество благоволили не забыть об ожидаемом визите Вашего преданного слуги? - почтительнейше обнимая молодого человека, спросил Баженов.

- Забыть о Вас, добрый, дорогой мой друг? Возможно ли это - спросите у того маленького одинокого мальчика, коему Вы привезли из далекой Италии книгу с чудесными картинками! - смеясь отвечал молодой человек, в коем я сразу угадал Цесаревича Павла. Он не напоминал чертами Государыню, был приятно голубоглаз, белокур, хорош не столько красотой лица, сколько открытым его выражением и молодостью и, как сразу бросилось в глаза, неровен в движениях.

- Вы слишком добры ко мне, Ваше Высочество. Однако же позвольте представить Вам молодого князя Гагарина, почтительнейше преданного Вашему Высочеству, - Баженов сопроводил слова условленным жестом.

- Я рад Вам, князь, хотя и не много цены имеет благосклонность изгнанника, - обратился ко мне Его Высочество: за разговором мы прошли уже в отделанный белым мрамором голубой кабинет. Цесаревич жестом отослал лакеев.

- Не впадайте в преждевременное отчаяние, Ваше Высочество, - как бы отвечая на сказанную мне фразу, произнес Баженов, предусмотрительно прикрывая дверь. - Я убежден, что скорое вступление Ваше на праведную стезю принесет Вам желаемое утешение.

- Скоро ли будет завершен Царицынский дворец? - как бы внезапно решившись и с сильным волнением, не вяжущимся с сутью вопроса, спросил Цесаревич. - Я считаю месяцы и дни до завершения его постройки - иногда мне кажется, что я умру от ожидания, Баженов!

- Ваше Высочество, mon cher enfant19, - голос Баженова дрогнул, - Вам должно быть известно, что я не смогу возвести своды Царицынского дворца ранее, чем Вы пройдете под "стальным сводом". Если бы здание возводилось моей лишь мыслью архитектора - о, на постройку не понадобилось бы десяти лет, дворец был бы готов назавтра! Но армия каменщиков, которые кладут кирпичи, и замешивают раствор, - вот кто диктует архитектору сроки!

- Так значит, милый мой, добрый друг, - Цесаревич положил руки на плечи Баженову и заглянул ему в глаза, - если я желаю знать, скоро ли будет завершен Царицынский дворец, я должен спрашивать, завершен ли Глебовский особняк в Москве?

- Да, mon pauvre enfant20, - печально и твердо ответил Баженов.

- Что же, в таком случае я спрашиваю об этом.

- Ваше Высочество, я прибыл с тем, чтобы обговорить сроки Вашей поездки в Москву.