Читаем Преддверие (Книга 3) полностью

Помимо Объединенной организации кронштадтских моряков, ПБО включала в себя еще две группы - "профессорскую" и "офицерскую", и функции последней соответствовали, пожалуй, функциям НЦ как такового. Возглавляемая подполковником Ивановым, группа занималась непосредственно разработкой плана вооруженного восстания, которое должно было, начавшись одновременно в Петрограде, Рыбинске, Старой Русе, Бологом и на станции Дно, отрезать Петроград от Москвы. Петроград, согласно плану, делился на районы мятежа, во главе каждого из которых ставился опытный офицер. В офицерскую группу входили и агенты, пребывающие в Красной Армии и флоте.

"Профессорская" же группа - интеллектуальный и идейный стержень организации - была занята разработкой проектов государственного и хозяйственного переустройства России. В группу, помимо многих других, входили: ректор Петроградского университета, бывший сенатор профессор Лазаревский, подготавливавший проекты переустройства местного самоуправления, денежную реформу и план восстановления кредита, бывший министр юстиции Манухин, финансист князь Шаховской, профессор Тихвинский, князь Туманов, сотрудничавший в информационном центре РОСТА, князь Ухтомский, геолог Козловский...

Организация включала также группу "Уполномоченные собрания представителей фабрик и заводов г. Петрограда".

Преемница НЦ - ПБО - утратила специфику военной организации. Следствием этого было возникновение многочисленных межличностных связей, соединяющих ПБО с самыми различными прослойками Петрограда. Их существование необходимо также учитывать, чтобы представить сложную внутреннюю структуру организации, которую возглавил тридцатилетний профессор географии Владимир Таганцев. Сам лик петроградской контрреволюции к 1921 году значительно изменился.

2

- Куча мала!! - услышал Чернецкой, еще взбегая по лестнице. "Лекция кончилась", - отметил он.

- Куча мала!!

- Куча мала!!

- Куча мала!! - громовой голос Гумилева легко покрывал восторженно захлебывающиеся юношеские и девичьи голоса. - Куча мала!

- Куча мала! - закричал Женя, врываясь в темноватый коридор.

Николай Степанович, напоминающий обвешанного фокстерьерами льва, с трудом поднимался с полу вместе с облепившими его "дисковцами"... Лекция кончилась только что... Женя был немногим старше большинства из этих скверно, как и он сам, одетых, полуголодных молодых людей, ставивших себе задачей сохранение культуры, как хранят во времена гонений орденские святыни, учившихся потому яростно и жадно, несмотря на голод, болезни и грязь, исполненных какой-то бросающей вызов происходящему вокруг искренней и буйной веселости... "Куча мала!" "Нас не так-то легко согнуть, казалось, говорила эта веселость, - мы - молоды, мы - вместе, мы бьемся за знамя своей культуры, нас не так-то легко заставить перестать радоваться друг другу! Не ждите наших сетований - в нас есть твердость духа" Куча мала!!"

Жизнерадостному духу "Диска" в немалой степени способствовал и личный магнетизм Гумилева. Стряхнув с себя всех нападающих, Гумилев стоял выпрямившись в полный рост, заразительно хохоча, - атлетически сложенный и юношески стройный - в копошащейся, визжащей, смеющейся, кричащей груде тел... Женя сумел различить в этом клубке только пепельные кудри четырнадцатилетней Лилички Таланцевой и один ее стоптанный порыжевший ботинок, неизменную охотничью куртку Бориса Ивлинского и разрумянившееся лицо Лени Миронова. С двумя этими не воевавшими еще семнадцатишестнадцатилетними мальчиками Женя был связан узами ПБО, что, впрочем, было скорее исключением, поскольку Николай Степанович бывал обыкновенно против приема в организацию своих "дисковцев", подавляющее большинство которых было осведомлено о существовании ПБО и участвовало косвенным образом в деятельности организации. Кто знает, не было ли это мотивировано желанием не ставить на кон всего, чтобы на случай провала все же сохранить именно в России какие-то, пусть не политические и неспособные к физическому сопротивлению, но хотя бы несущие в себе сопротивление духовное, силы...

- Куча мала!!

Гумилев, уже обменявшийся взглядом с замеченным им Женей, неожиданно изменился: казалось, что внешне с ним ничего не произошло, однако там, где только что находился веселящийся мальчишка, стоял чопорно, надменно прямой мэтр - забавляться подобными превращениями Н.С.Г. любил... Веселье стихло, как по мановению волшебной палочки.

- Все, господа! На коней и в путь!

- Николай Степанович, милый, Вы ведь хотели сегодня разобрать со мной мои стихи, - по-детски моляще протянула Лиличка Таланцева, подлетая к мэтру.

- Каюсь, сударыня, я этого хотел, но что есть в этом мире наши желания? Сегодня, не далее шести часов пополудни, я должен пребывать в райпотребсоюзе, простите чудовищное ругательство... И непосещение сего заведения мною грозит мне преждевременной гибелью в нетопленых стенах... Да, всего доброго! Ивлинский и Миронов, вас, господа, я попрошу остаться.

Шумная прихожая опустела: с лестничной площадки доносились еще смех и голоса.