Читаем Предчувствие смерти полностью

Ее юная дочь Ольга, симпатичная девушка с зелеными кошачьими глазами и россыпью веснушек на слегка вздернутом носике, сидела напротив матери. Олины брови были слабым отражением материнских. Нежное лицо смутно походило на Верино, но в атлетической стройной фигуре угадывались другие формы: юное поколение предпочитает спортзал библиотеке. Ростом Оля была выше матери и по-детски очень этим гордилась. Накануне, собираясь в дорогу, она задергала всех домочадцев бесконечными вопросами:

— Господи, мне же нечего надеть! Что же брать? То, что не мнется или что легко гладится?

— Только самое необходимое, — отвечала ей мать.

— А что у меня самое-самое? Белая футболка, рубашка с длинным рукавом?! Брюки, нет, лучше джинсы… Юбка, нет, лучше шорты… Платье?..

— Зачем тебе платье?

— Тогда топик, типа маечки! А еще оранжевый свитер, на случай вечера или холода, пара удобных… Ну, короче, кроссовок, пара вечерних туфель…

— Куда ты там собираешься ходить в вечерних туфлях? — спросил Кирилл, новоиспеченный зять,

— Ну, мало ли? Ладно. Еще купальник.

— Лучше два, — предложила Вера.

— Один раздельный, другой цельный? — уточнила Оля, и добавила: — А еще пластмассовые шлепки и очки от солнца.

Вера продолжала, набравшись терпения, руководить процессом:

— Не забудь что-то от солнца на голову, и вообще продумай, чтобы все вещи по возможности хорошо друг с другом комбинировались. И пусть их будет немного, а не то Кирюша надорвется.

— Да я не надрываюсь никогда, — заявил Кирилл, но на него никто не обратил внимания.

— Ма, что не забыть из косметики: помада с защитным фактором, крем с ним же, лосьон после солнца…

— Короче, «дама сдавала в багаж: большой чемодан, саквояж, корзину, картину, картонку и маленькую собачонку», — издевался Кирилл.

Ольга впервые собиралась в дорогу не только как дочь, но и как жена. Она вот уже три дня как сменила статус невесты на надежное, хоть и странно непривычное слово «супруга». Муж Кирилл по-хозяйски обнимал молодую жену за плечи. Рядом с Олей, несмотря на ее спортивную фигурку, юноша смотрелся атлетом, роста в нем было около двух метров — не случайно он играл в институтской баскетбольной команде. Дополняли облик Кирилла темно-русая челка, очки в тонкой невесомой круглой оправе и светло-серые северные глаза.

На коленях Веры Алексеевны устроился Пай, кокер-спаниель необыкновенного окраса — весь белый, лунного оттенка, и лишь длинные шелковые уши имели цвет топленого молока. Пай с тем же любопытством, что и люди, смотрел в окно большими карими глазами в обрамлении белых пушистых ресниц. Эти глаза делали его похожим на принца из «Тысячи и одной ночи». Конечно же. Пай был общим любимцем, знал это и беззастенчиво пользовался, залезая к маме Вере на колени при всяком удобном случае.

— Ну, конечно, — проворчала Оля, ревниво глядя на Пая. — Ма, слышишь? Этот наглый пес тебя опять замуровал. Сгони его на пол.

— Ты же знаешь, — ответила Вера, поглаживая выпуклый песий лобик с серебристой звездочкой, — ему легче уступить, чем объяснить, почему это неудобно.

— Может, вообще не надо было его брать с собой?

Пай удивленно наклонил голову набок.

— Еще чего, — нахмурилась Вера. — Полноправного члена семейства не брать? Как это? Ты вспомни вообще, откуда он у нас взялся!

Пай благодарно лизнул ей руку.

— Вот именно, откуда? — хитро подначил Кирилл и тут же получил от Оли локтем под ребра.

Когда Оле исполнялось восемнадцать лет, накануне дня рождения она заявила: «Хочу собаку!» Бабушка начала стонать и сетовать, что «от собаки одна грязь», Олин папа, не вступая ни в какие группировки, поддерживал постоянный нейтралитет. Он на минуту оторвался от чтения, чтобы отрезать: «Делайте, что хотите». Тогда Кирилл подвел итоги голосования: «Трое за собаку, один воздержался и один голос против. Значит, собаке — быть!»

Вера спросила дочь:

— А лужицы вытирать будешь? Вставать к щенку ночью, когда он заскулит, будешь? И выводить по утрам?

— Ну конечно, ма!

— Ну-ка, глянь доктору в глаза, — скомандовала Вера. — Врешь ты все. Сама ты еще щенок.

— И за тобой тоже нужно лужицы вытирать, — вставил Кирилл.

— Ну ма! — возмутилась Оля.

— Ладно, уговорила, — сдалась Вера. Ей тоже давно хотелось завести собаку.

В радостном предвкушении они поехали на птичий рынок. Долго ходили вдоль рядов. У продавцов в руках, корзинах, в рюкзаках и сумках копошилось живое, пушистое, щеночное. Ольга с Кириллом в умилении остановились возле семейства шарпеев. Велюровые шарпейчики, со своей особенной складчатой шкуркой, словно слегка им великоватой, были обаятельны и больше других пород напоминали игрушечных плюшевых медвежат. Оля заныла:

— Мам, давай купим шарпея!

Но Вера была неумолима.

— Ты ведь хотела спаниеля? Значит, ищем именно его.

— Вон, смотрите… — Кирилл с высоты своих двух метров углядел человека в дальнем ряду рынка. На руках у него сидел длинноухий щенок с уморительной шоколадной мордочкой.