Читаем Предчувствие конца полностью

От рукоприкладства меня удержала только железная выдержка. Конечно, хотелось сказать недалекому следователю: «Дубина ты! Не понимаешь, что связь здесь обратная? Где криминал, там проблемы, а где людям требуется защита от проблем, там я, Евгения Охотникова! Кстати, какая я тебе «гражданка»?!» Но я промолчала.

— Евгения Максимовна, — задумчиво произнес Кирпичёв, спускаясь по ступенькам. — Как вы думаете, этот следователь достаточно компетентен для такой сложной работы?

— Думаю, да, — с некоторым сомнением ответила я. Воронцов не подсунул бы мне откровенного неудачника… Но и хватким бульдогом Фирсов мне не показался. Очевидно, он был из породы тугодумов — тех, что великолепно работают по заданному сценарию, скрупулезно выполняют все инструкции, но теряются, когда требуется быстрота в принятии решений и действиях, а также нестандартный подход. Фирсов показался мне абсолютно не подходящим для дела Янины. Но кто его знает — может быть, он хороший сыщик, а первое впечатление обманчиво… К тому же мне не хотелось расстраивать Кирпичёва — старик с такой надеждой смотрел на меня.

— Что же нам теперь делать? — растерянно спросил сосед.

— Пойдемте, я отвезу вас домой. Нам нужно набраться терпения и ждать.

— Ждать? — вскинулся старик. — Чего ждать? Пока этот негодяй убьет Янину?

Старик снова принялся хватать ртом воздух, и я поспешно сказала:

— Не убьет.

— Почему вы так уверены? — скептически скривился сосед, но все же не стал возражать, когда я взяла его под руку и повела к машине.

— Потому что убить Яну он мог бы и на остановке, — ответила я. — У него было достаточно времени для этого. Кстати, удар ножом под лопатку занимает гораздо меньше времени, чем похищение. Ведь я преследовала машину похитителя минут сорок-пятьдесят, не меньше. И не догнала только по нелепой случайности.

— Вы… правда так думаете? — Кирпичёв слегка оживился. — Или просто утешаете старика?

— Я уверена, что похищения — в отличие от убийств, которые порой бывают немотивированными, — всегда направлены на определенную жертву. Это сложное преступление, требует тщательной подготовки, обычно такое не делают в одиночку, похитителю помогают… Нужно выследить жертву, изучить распорядок дня, привычки. В момент похищения может вмешаться случай… В общем, это преступление, за которое светит максимальный срок, так что у похитителя должна быть веская причина для риска.

— Причина? — удивился старик.

— Чаще всего это деньги. В девяноста восьми случаях из ста. И очень редко — что-то другое. Однажды, к примеру, условием освобождения заложника похитители выдвинули условие, чтобы я расследовала убийство одного гроссмейстера…

— Но у меня нет денег! — всплеснул руками Кирпичёв. — Мы живем на мою пенсию — неплохую, кстати, но все же недостаточную для того, чтобы платить выкуп. Что же делать?

— Давайте сначала дождемся требований выкупа, — вздохнула я. — Тогда и будем думать, что делать.

— А этот… человек… как вы думаете, он не обидит Яну?

— Думаю, с ней все будет в порядке, — ответила я. — Он же денег хочет, верно? Так что вреда он вашей внучке не причинит. К тому же у него есть жена. Так что подождем.

На самом деле я не была так уж уверена в разумном поведении Дениса. Я вспомнила стеклянные глаза бывшего спецназовца… Да, с головой этот тип явно не дружит. А его жена не в состоянии его контролировать. Но я не собираюсь сидеть сложа руки, что бы там по этому поводу ни думал следователь Фирсов…

Когда я остановила «Фольксваген» у нашего дома, Кирпичёв повернулся ко мне и смущенно пробормотал, пряча глаза:

— Извините меня, Евгения Максимовна, я погорячился… но вы ведь понимаете. Мои чувства…

— Просто Женя, — автоматически поправила я старика. — Не волнуйтесь, все в порядке. Со мной еще и не такое бывало. Проводить вас до квартиры?

— Нет, нет, что вы! — заволновался старик. — Я дойду сам.

Я все же заглянула к соседу и установила на его домашний телефон простое записывающее устройство. Если похитители позвонят, пусть у нас будут доказательства этого, а также возможность повторно прослушать разговор в записи. Кстати, то, что я сделала, должен был делать господин Фирсов. А он пока, кроме обещаний, ничем не помог.

Я попросила у Александра Арнольдовича сотовый и забила номер моего телефона в память, велев звонить мне при первом же подозрении на опасность. А уж в том случае, если похитители объявятся, — особенно. Но интуиция, а вернее, опыт подсказывал мне, что так рано наш злодей не объявится. Родственников жертвы нужно хорошенько потомить, и когда они начнут сходить с ума от страха за близкого человека, вот тогда и объявятся злодеи со своими требованиями. В состоянии паники родные станут выполнять все самые бредовые инструкции похитителей. Совершать ошибки. Прятаться от полиции, потому что им сказали: «Одно слово легавым — и ваш родственник труп!»

В общем, я попрощалась с соседом и покатила по своим делам.