Читаем Предательство Тристана полностью

Коркоран опустился на стул около стола и так же жестом указал Меткалфу, чтобы он тоже сел. Единственным свободным местом была армейская кровать, стоявшая у стены. Меткалф сел, ощущая нарастающую настороженность. Украденные бумаги он положил на кровать рядом с собой.

Довольно долго Коркоран молча рассматривал его. Его глаза за розоватыми стеклами очков в роговой оправе были бледными, водянисто-серыми.

– Вы очень разочаровали меня, Стивен, – негромко проговорил он, решив наконец нарушить нависшее молчание. – Я внедрил вас сюда, потратив огромные деньги из наших очень и очень небогатых ресурсов, и что же вы в результате представили?

– Сэр… – начал было Меткалф.

Но Коркоран не позволил себя прервать.

– Та цивилизация, которую мы знаем, уже проваливается во всепожирающую утробу Гитлера. Нацисты завоевали Норвегию, Данию, Голландию, Бельгию, Люксембург, а теперь и Францию. Они заставили британцев сломя голову удрать из Дюнкерка. Они бомбят Лондон так, что он только чудом не разлетелся на кусочки. Помилуй бог, молодой человек, это же может стать концом свободного мира. А вы, господи прости, заняты тут расшнуровыванием корсетов! – Он разорвал обертку пачки мятных пастилок и сунул одну в рот.

Меткалф схватил с кровати только что добытые бумаги и протянул их своему боссу и наставнику.

– Сэр, я как раз принес сверхсекретные планы немецкой стратегической морской базы на Атлантическом побережье, в Сен-Назере…

– Да-да, – нетерпеливо перебил его Коркоран и с хрустом разжевал мятную пастилку. – Немецкие усовершенствованные водные замки, контролирующие входы в боксы для субмарин. Я это уже видел.

– Что?!

– Вы не единственный мой агент, молодой человек.

Меткалф вспыхнул, чувствуя, что не в силах сдержать негодование.

– Но кто же их раздобыл вам? Я хотел бы это знать. Если у нас на одной лужайке топчется целая толпа, то мы рискуем все время наступать друг другу на ноги, а то и вовсе сорвать всю работу к чертям собачьим.

Коркоран медленно и укоризненно покачал головой:

– Вы же отлично знаете, Стивен, что меня нельзя об этом спрашивать. Ни один из моих агентов никогда не знает ничего о других – это незыблемый закон.

– Это же безумие… сэр.

– Безумие? Нет. Это всего лишь благоразумие. Всемогущий принцип разграничения. Каждый из вас должен знать лишь то, что совершенно необходимо и достаточно для выполнения его задания, и в первую очередь это касается сведений о коллегах. В противном случае, будет достаточно захватить одного из вас, подвергнуть его пыткам, и вся сеть будет провалена.

– Но ведь именно на этот случай нам всем дают пилюли цианида, – возразил Меткалф.

– Да. Которыми удастся воспользоваться лишь в том случае, если вы узнаете об опасности заблаговременно. Но что, если вас захватят внезапно? Позвольте мне сказать вам одну вещь: один из моих агентов, которого я сумел внедрить на хорошее место во «Французскую бензиновую компанию», был неделю назад арестован гестапо. С тех пор мы не получали от него никаких вестей. Этот человек из тех, кому известно о существовании этого самого места. – Корки взмахнул рукой, указывая вокруг себя. – Что, если он заговорит? Что, если его перевербуют? Вот те вопросы, которые не дают мне спокойно спать по ночам.

На мгновение в комнате воцарилась гнетущая тишина.

– И все же, зачем вы приехали, сэр?

– Стивен, ваше кодовое имя Ромео, я не ошибаюсь?

Меткалф вскинул глаза к потолку и недоуменно мотнул головой.

– Я часто прихожу почти в отчаяние от недостатка у вас сдержанности, когда дело доходит до секса. – Корки сухо хихикнул и пожевал мятную пастилку. – Но пришло время, когда тянущийся за вами след из разбитых сердец удастся по-настоящему использовать на пользу делу.

– Каким же образом?

– Я имею в виду женщину, с которой у вас некогда была связь.

Меткалф несколько раз моргнул. Под это определение подходило множество женщин, и ему совершенно не хотелось угадывать, о ком именно идет речь.

– Эта женщина – ваша давняя любовь – завязала дружбу с очень важным нацистским сановником.

– Я не знаю, о ком вы говорите.

– А вы и не обязаны знать. Это было шесть лет назад. В Москве.

– Лана! – прошептал Меткалф.

Он почувствовал легкий шок, словно от удара электрическим током. Одного лишь звука ее имени, которое, он думал, ему никогда больше не придется услышать, хватило, чтобы ярко воскресить в памяти ее образ.

Лана – Светлана Баранова – была необыкновенной женщиной, потрясающе красивой, неудержимо привлекательной, страстной. Она стала первой большой любовью в его молодой жизни.