Читаем Предатель рядом полностью

— Присаживайтесь, — вздохнул Копаев.

Гостья своим появлением оттягивала звонок Стеблову и в экспертно-криминалистический отдел, где у Антона был приятель. Если Стеблов мог выскользнуть из сети вопросов, а проще говоря — послать подальше, то результаты экспертизы с улицы Энтузиастов, где жил Игорь Эберс, будут у него быстрее, чем у следователя. С начальником ЭКО выпита на трибунах «Спартака» бочка пива. И если быть до конца откровенным, то выпита специально. Разыскное искусство, как и всякое другое, требует жертв и порой самоотречения.

— Слушаю вас, — терпеливо выдохнул Антон, руки которого так и тянулись к телефону.

Женщина не спеша, чем вызвала хорошо скрытое раздражение Антона, достала из сумочки из змеиной кожи длинную, не известную оперу сигарету и прикурила от узкой золотистой зажигалки. В ответ Антон вынул из кармана помятую пистолетной кобурой пачку «Честерфилда».

— Знаете, девушка, именно сегодня я очень занят. Курение в компании красивой женщины мне, безусловно, льстит…

— Я просто не знаю, с чего начать, — перебила Антона женщина.

— Начинайте всегда с самого начала и постепенно переходите к сути.

Незнакомка секунду подумала, после чего решительно вынула из кармана служебное удостоверение и положила его перед Антоном.

«Государственный таможенный комитет», — прочитал Копаев.

«Началось…»

Он давно уже знал, что случайностей не бывает. Случайным было только убийство Ли Харви Освальдом Джона Кеннеди, когда первый, стреляя с крыши по голубям, промахнулся и попал во второго. Убийство Эберса и появление в его кабинете незнакомки из таможни, которая знает опера по имени, не стечение обстоятельств. Вряд ли педант Эберс рассказывал своим коллегам о знакомстве с бывшим сыщиком из уголовки, а ныне с безликим менеджером. Так поступают только пустышки, а не опер. Он мог это сболтнуть только там, где мужчины перестают окружать себя тайной. В постели.

— Игорь говорил вам, что вы — «XXL»? — просто спросил Антон.

От изумления женщина вдохнула дым и забыла его выдохнуть. Одним вопросом сидящий перед ней молодой человек разрушил непреодолимую, как казалось ей, стену ненужных объяснений. Несмотря на потрясение, гостья из таможни быстро пришла в себя и справилась с дымом.

— Он был прав, — глядя на Копаева, произнесла она.

— В чем?

— В том, что вы шахматист, выигрывающий у гроссмейстеров, но не знающий правильного названия фигур.

— Даже не знаю, как воспринимать эти слова, — поморщился Копаев. — Как комплимент или как насмешку?

— Вы даже не раскрыли мое удостоверение. Меня зовут Амалия. Будем знакомы.

— Как «Золушку», что ли? — поинтересовался Антон. — Надеюсь, без грима вы не так выглядите, как та Амалия?

Женщина улыбнулась одними глазами.

— И во втором Игорь тоже был прав. Под маской циника вы скрываете глаза романтика.

— Только не нужно говорить, что он сказал так дословно, — заволновался Копаев. — Игорь Эберс выражался по-иному.

— Вот именно — выражался…

* * *

Амалия Березина работала в одном отделе с Эберсом. По стечению обстоятельств оба сначала были в отделе кадров, только она — в таможне аэропорта, а он — в региональной, и совершенно не знали друг друга… После штатных перестановок они попали вместе в региональную таможню и в один отдел — по борьбе с особо опасными видами контрабанды. Когда Игорь Эберс был назначен на должность заместителя начальника отдела, Амалия хотела сначала перевестись в другую таможню, чтобы не быть обузой для Эберса в качестве подчиненной, но он настоял, чтобы она осталась. И она так и сделала. А что касается «чтобы не быть обузой»… То, что Амалию Березину и Игоря Эберса влекла друг к другу непреодолимая сила, именуемая любовью, являлось секретом только, пожалуй, для Копаева.

Он сидел напротив девушки, подперев кулаком подбородок, и не верил ни единому ее слову. Не потому, что подозревал ее в чем-то, а просто не мог поверить, что немец Эберс, для которого идеал женщины сжимался в триединое понятие «кухен-киндер-кирхен», мог полюбить кого-то в ночном клубе.

— Вы поймите правильно, Антон, ночной клуб — это не то, о чем вы подумали, — стала объяснять Амалия. — Просто мы сняли на вечер заведение, чтобы отпраздновать День таможенника. Это было полгода назад. Там мы и познакомились…

Антон почувствовал, что будет лучше, если разговор продолжится в более непринужденной обстановке, и предложил женщине встретиться через два часа на Центральной площади у входа в Дом журналиста.

— Знаете, где это?

Она знала. В кафе этого здания она с Эберсом пила кофе…

— И вот что, Амалия… — произнес Антон, глядя, как она взялась за ручку двери. — Не «светитесь». «Проверьтесь» пару раз, пока будете ехать к кафе.

Это была не та женщина, которая могла не понять, что такое «светиться» и «проверяться», поэтому Антон вел себя так, как должен себя вести мужик-опер по отношению к оперу-женщине.

— Хорошо, — просто и тихо ответила она.