Никто из тех, кто работал в УСБ, до сих пор не видел Антона в лицо. А если и видел, то не догадывался, что этот высокий русоволосый парень — его коллега. В отделе кадров ГУВД дело Копаева не имело фото и личных данных, только свидетельства о награждениях и ссылки на засекреченные документы, хранящиеся в секретной части ГУВД. Но и там не было фото Копаева, и никто не мог отождествить его с двадцативосьмилетним парнем, живущим в скромной однокомнатной квартире типовой девятиэтажки и числящимся менеджером по продажам в строительной компании «Екатеринбургстрой».

Глава 1

До пятнадцати лет Антон рос счастливым человеком. Его отец умер, когда ему едва исполнилось три года, поэтому чувство горя от потери близкого человека в его памяти не всплывало. Отца он не помнил и не мог оценить присутствие мужского начала в семье. Антон довольствовался тем, что имел. Его мать, очень красивая и гордая женщина, тянула хозяйство, состоящее из сына и двухкомнатной квартиры, в одиночестве. Зарплаты учителя французского языка и небольших приработков в качестве репетитора хоть и хватало на жизнь, но не могло удовлетворить требования времени. Свои первые джинсы Антон надел именно в тот день, когда появился отчим. За год до смерти матери…

Мать убили на улице, и если была какая-то причина стать сотрудником милиции, то была она единственной. Антон окончил школу милиции, стал опером и нашел убийцу родного человека. Но это будет потом… А тогда, после гибели матери, его отправили в детский дом. Потому что несовершеннолетним детям, как известно, без опеки жить не разрешается… Но был в его жизни еще и отчим. Правда, после смерти матери он утратил желание общаться с пасынком. И даже отказался от участия в его жизни, дав согласие на помещение Антона в детский дом. Слава богу, усыновить еще не успел…

А тогда, еще при жизни мамы, отчим изумлял Антона. Через неделю после знакомства матери с Николаем Владиславовичем на кровати парня оказались вещи, об обладании которыми он мог только мечтать: настоящие, фирменные, привезенные из Германии спортивный костюм и кроссовки «Адидас», куртка из плащовки с эмблемой хоккейного клуба «Детройт Рэд Уингз», майки, от лейблов на которых рябило в глазах и делало всю картину нереальной. Из скромно одетого мальчика он превратился в дорогостоящего, обеспеченного мажора.

Антон не верил, что все это происходит именно с ним. В доме появились дорогие продукты, аппаратура, а вскоре вся семья переехала в трехэтажный коттедж под охраной восьми здоровенных детин. Во дворе был бассейн, под домом — гараж, в котором стояли «Мерседес», «Крайслер» и микроавтобус. Мать преобразилась до неузнаваемости. Антон уже не видел ее стареньких костюмов и дешевой косметики учителки французского. Отчим покупал и покупал для нее баснословно дорогие вещи, приставил личного визажиста, причем делал он это такими ускоренными темпами, словно стыдился ее прежнего вида. Антон не успевал следить за переменами в своей жизни и по малолетству считал, что пришла золотая пора, о которой часто говорила мама: «Наступит день, Антошка, когда ты почувствуешь себя счастливым, и все у нас будет хорошо…» Но он думал, что уже счастлив, раз жива мать и в доме есть все необходимое. И теперь он, словно во сне, пытался привыкнуть к переменам. Пытался привыкнуть быстро, поспевая за действиями отчима. Раньше жизнь Антона тянулась как пленка на мамином магнитофоне — размеренно и медленно. Теперь же казалось, что появившийся в ее жизни мужчина нажал кнопку ускоренной перемотки. В доме стали появляться обеспеченные люди — знакомые отчима и партнеры по работе — и с чувством плохо скрытой брезгливости бросать косые взгляды на мальчишку и его мать. Эти двое словно мешали нормальному течению жизни, словно были из другого, чуждого им мира. Иногда эти деловые и дружеские встречи затягивались до утра и сопровождались питьем дорогостоящих напитков и карточными играми. На кону стояли суммы, от которых Антона коробило. К отчиму он обращаться боялся, мать же отделывалась односложными фразами, говорила, что Николай Владиславович является директором завода буровой техники. Что такое отцовская любовь, Антон узнать так и не успел. Первым чувством, которое он испытал к новому человеку, стала ненависть.

Николай Владиславович ударил по лицу мать уже через месяц совместной жизни. Простить такое пятнадцатилетний пацан не мог никому и ни при каких обстоятельствах. Его кулак врезался в подбородок отчима уже через секунду после случившегося. Мальчишка стоял напротив стокилограммового мужика как ощетинившийся волчонок и ждал расправы. Однако отчим, который даже не пошатнулся после удара, пошевелил нижней челюстью, словно вправляя кости на место, и спокойно проговорил:

— Молодец, пацан. Далеко пойдешь. Если не остановят. А ты, дорогая, прости, больше не повторится. Похоже, и мне привычки менять надо.