Читаем Предатель рядом полностью

В квартире восемь Антон обнаружил не то, что искал. По площади всей трехкомнатной квартиры валялись люди, чей разум в данный момент находился очень далеко не только от дома по улице Фасадной, но и от Солнечной системы. Дверь была открыта, поэтому Антон, прижимая к бедрам руки, вошел в нее без труда. В кухне, на насквозь пропитанном мочой матрасе, лежали двое — он и она. Полураскрытые, или — полузакрытые, глаза, открытые рты, разбросанные в стороны конечности. Наркотический приход застиг их буквально за несколько минут до появления Копаева. Рядом с телами — а это определение лучше всего подходило к данному моменту — лежал распущенный резиновый жгут и символ процветающего СПИДа — единственный, на двоих, шприц с остатками крови.

— Черт, сколько ж вам годин-то? — вырвалось из Антона, и он шагнул дальше…

Картины в комнатах мало отличались от увиденного в кухне. Несколько матрасов, вялые, словно безжизненные, тела, шприцы и едкий запах ангидрида. Самый настоящий наркотический притон, предоставленный сам себе по случаю бездействия доблестного отдела по борьбе с наркобизнесом.

Восемь человек. Судя по внешнему виду которых Антон мог смело предположить, что увиденное — не что иное, как незаконченная вечеринка, начавшаяся вчера по поводу освобождения одного из лучших людей этого общества. Отмечалось событие героином. Ни намека на хотя бы одну рюмку или бутылку. Впрочем, бутылка была, но только глупец мог предположить, что там находилось спиртное. Там был уксус. Один из ингредиентов приготовления зелья, что покрепче зеленого змия.

Не хватало только отчаяться. С момента расставания с Амалией и опером прошло полтора часа. Лицо, которое могло что-то видеть или слышать, объявлено. Но его здесь нет и, судя по всему, его появление произойдет не скоро. Чувствуя, что теряет время, а вместе с ним и терпение, Копаев взял одного из наркоманов, того, что проявлял наиболее активные признаки жизни — громко сопел и клевал носом, за руку и потащил к балкону.

Им обоим сделалось чуть лучше, когда они оказались на свежем воздухе. Антон размахнулся и дал отроку мощного леща. Тому это не понравилось. Он скорчил кислую гримасу, как будто увидел на экране телевизора непристойный кадр, и снова «повис».

Тогда Антон стал яростно тереть лицо наркомана. Это как если бы нормальному человеку предложили применить в туалете лист наждачной бумаги десятого номера. Уже через несколько мгновений лицо парня, зависшего между небом и землей, стало свекольного цвета. Первые произносимые им буквы Копаев воспринял с таким же восторгом, с каким доктор Борменталь воспринял вопли Шарикова.

— Ну-ка, малахольный, на меня посмотри!.. — прохрипел от возбуждения Копаев. — Глаза раскрой! Видишь меня?!

— Типа, вижу…

— Типа, видит он. Ботва отмороженная… Сколько пальцев?

— Типа, несколько… — сказал наркоман, вглядываясь в торчащий, как пень посреди поляны, большой палец Копаева.

— Поколение дегенератов. Где Перец? Быстро отвечай! Где Перец?

Ответ поступил не от реанимированного, как ожидалось, а, вопреки ожиданиям, сзади. От этого гнусавого фальцета Копаеву едва не сделалось дурно.

— Ну, братва… Че так кричим? Мусора свалятся, че будем делать?

Ошеломленный Антон оставил в покое непокорного краснолицего и обернулся. Прямо над ним, в проеме балконной двери, стоял еще один мастер перемещений с закрытыми глазами. Свитер-толстовка с изображением исландского оленя, мятые слаксы и один когда-то белый, а сейчас разноцветный от грязи носок — одеяние, достойное человека, вторые сутки не выходящего из комы.

— Тише, тише… — настоятельно повторил он. — Не создавайте панику… Менты не дремлют…

— Господи… — засиял Антон. — Он говорит! Он анализирует…

Окончательно оставив в покое опять провалившегося в забытье наркомана лежащего, он схватил в охапку наркомана стоящего и с ним в руках, как со свернутым ковром, вошел в комнату. Усадив тело на хромой, отполированный сотнями наркоманских задниц табурет, он прислонил его спиной к стене и повторил вопрос, на котором остановился при разговоре с первым.

— Перец… Перец… Это центровой пацан… Гады, менты посадили.

— А потом отпустили, — напомнил Копаев. — Он пришел сюда, а потом опять исчез. Куда он исчез?

— Не, не отпустили… — Глаза говорившего так и не открывались. Перед Антоном сейчас был шаман ханты, обкумаренный трубкой в шалаше вождя манси. — Его заковали навечно…

Антон не выдержал и шлепнул торчка по затылку. Тот, как тряпичный, мгновенно слетел с табурета и шлепнулся на пол. Не ударился, как это случается с нормальными людьми, а именно — шлепнулся. Из его носа вылетела сопля и, просвистев по воздуху, ушла куда-то на балкон.

Копаева уже давно мучили позывы рвоты, а увиденное последним оказалось выше всех ожиданий. Пошарив повлажневшей рукой в кармане, он извлек непочатую упаковку «Дирола», зубами сорвал обертку и высыпал в рот половину содержимого.