Нервы взрываются. Голова начинает кружиться, я готова выплюнуть завтрак. Словно у меня резко случился солнечный удар. Фенн подходит ближе, и я вообще не знаю, как с ним теперь разговаривать.

– Привет, – неловко говорит он, запихнув руки в центральный карман толстовки. У него лохматые волосы, сплющенные с одной стороны, словно он только что вывалился из кровати. – Твой папа сказал, где тебя искать.

– Удивлена, что он не послал тебя куда подальше, – фыркаю я.

– Да я тоже, честно говоря. Хотя он ясно дал понять, что все еще не в числе моих фанатов. – Фенн пожимает плечами. – Сдался, когда я сказал, что хочу извиниться перед тобой.

Насмешливый, резкий смех щекочет мне горло и срывается с губ.

– Ну, прости, что тебе пришлось зря потратить время. – Свистом подзываю Бо и Пенни, но они упорно продолжают бегать вокруг, как выпившие дети, и им глубоко плевать, что мне нужно быстро смотаться. – Не думаю, что нам есть еще о чем говорить.

– Не надо было рвать с тобой по СМС, – говорит Фенн с хмурым раскаянием. – Весь день и всю ночь сидел в комнате и сам себе уши отрывал за это. – Он с отвращением качает головой, осуждая себя. – Каждый раз, когда передо мной встает выбор, я постоянно выбираю неправильно. Я ходячая катастрофа.

– Да как скажешь, Фенн.

– Пожалуйста, – настаивает он, шагая за мной, когда я пытаюсь уйти. – Я хотел извиниться за свою жестокость.

– Мне все равно. У тебя вечно какие-то причины. – Останавливаюсь. В горле встает комок отчаяния. – Мне не нужны твои извинения за отвратную эсэмэску. Надоели твои извинения.

– Ты же знаешь, я что угодно… – его голос слегка ломается, – …сделаю, чтобы с нами все было иначе.

Из отчаяния вырастает злость, раскрываясь, подобно цветку после дождя. Быстрее всего меня из депрессии выводит ярость, в которую меня приводит Фенн. Каждый раз как он ляпнет что-нибудь, так сразу доказывает, что ему никак не понять, что со мной делает его умалчивание.

– Что угодно? Ты сам свой бред слышишь вообще? Уже сколько недель прошло, а ты так и не сознался, что произошло на выпускном. Потому что ты эгоист, Фенн. Прикрываешь собственный зад, даже когда делаешь этим больно тем, кто тебе дорог. Сказано тебе, мне не нужны извинения.

И опять он равняется со мной, пока я собираю собак и всем видом показываю, что ухожу.

– Кейси, стой.

– Нет. Больше я в твои ловушки не попадусь. Ты говоришь, что хочешь все исправить. Готов быть честным. А потом бросаешь меня сообщением буквально за час до того, как мы собирались встретиться и поговорить. Ты трус. И я не собираюсь больше быть какой-то шуткой, клоуном в твоем цирке.

– Ты не шутка, – настаивает он.

– Быть честным не так сложно, – горько говорю я. – Просто стисни зубы и перетерпи. Все просто. – А потом у меня отключается мозг. По крайней мере, это единственное объяснение тому, что происходит дальше. Голова решает, что мне пора отдохнуть, и мои губы двигаются на автопилоте. – Вот, например: я вчера переспала с Лоусоном.

Несколько секунд он просто стоит и смотрит на меня. Не моргая. Как двигатель, который не заводится. Севший аккумулятор. Тарахтит и не заводится. Пусто.

Мой пульс визжащим эхом отдается в ушах, пока я ищу в его лице осознание. Жду реакции. Чего угодно.

И тут наконец пробегает искра. Не сказав ни слова, даже не дернув мускулом, он разворачивается на каблуках и шагает прочь.

Весь тот праведный гнев, с которым я выпалила свое признание, тут же тухнет под весом его реакции.

Наверное, честность – не всегда лучший выбор.

<p>Глава 42</p><p>Лоусон</p>

Каким-то образом случилось так, что этим вечером я трезв как стеклышко. Сижу один в своей комнате, залитый светом фильма из ранней карьеры Киану Ривза по телику. Впервые за, блин, лет пять я не в настроении как-либо уходить от реальности. Даже отказался от предложения соседей по этажу, а это, наверное, вообще первый раз за всю мою юность.

Поделился бы таким шокирующим поворотом событий со своим психотерапевтом, если бы он не отказался от меня после того, как мне подрочила его племянница.

И тем не менее, несмотря на день чистейшего самопознания, мне неспокойно.

Даже Киану на серфе не может успокоить волны в моей голове.

Эр Джей, только что ворвавшийся в комнату, тоже мало помогает делу.

– Ты свободен? Мне нужен спутник, – заявляет он. На нем черные штаны карго и черная толстовка с логотипом какой-то группы, о которой я никогда не слышал.

– Ты что, бросил Слоан и идешь цеплять цыпочек? – Я бросаю на него взгляд и тут же возвращаюсь к созерцанию легкой красоты Южной Калифорнии в зернистом кассетном качестве.

– Нет, это было вчера, – загадочно отвечает Эр Джей. – Сегодня бои. Надо, чтобы ты пошел со мной.

– Ага, кстати, об этом. Какого черта ты перенес их на воскресенье? Пацанам нужен денек перерыва, чтобы глаза и челюсти пухнуть перестали.

– Я ничего не переносил.

– Ну да, ну да. В рассылке от Картера написано, что это королевская воля.

Эр Джей запускает себе руки в волосы так, словно хочет выдрать их с корнем.