Тихо давлюсь смешком со своего места на диване. Бедняга Ремингтон отказывается мириться с реальностью.

– Они учатся в школе Святого Михаила в верхнем Вест-Сайде, – продолжает Ксавьер так, словно Эр Джей ничего не говорил. – Можешь сам их проверить, если хочешь. Встретимся перед входом.

– Не хочу и вообще сегодня не приду.

Дружок Ксавьера, Трипп, выглядит озадаченным.

– Не придешь?

– Нет. Я занят.

Опять проглатываю смех. С тех пор как Эр Джей отбил власть над школой у Дюка, он появлялся на боях каждую неделю в качестве обязаловки, но, видимо, ему надоело играть по правилам. Удивлен, что ему на это потребовалось так много времени.

– Так значит, боев не будет? – настаивает Ксавьер. – Суббота же.

– Деритесь на здоровье. Или не деритесь. Мне плевать. Как до вас не доходит-то?

Парочка поворачивается ко мне за помощью. Я только пожимаю плечами.

– Я сегодня занят, – медленно говорит Эр Джей, выделяя каждый слог так, словно разговаривает с маленьким ребенком. – Завтра ночью – пожалуйста. Вчера – тоже подойдет. Но они сегодня, и сегодня я занят.

– Так значит, переносим на завтра? – спрашивает Ксавьер.

– Да деритесь вы, когда хотите! – кричит Эр Джей и разворачивается ко мне, моля взглядом о помощи. – Чел. Помоги.

Я слишком сильно смеюсь.

– Это не какая-то там проверка, – пытается он убедить парней. – Мне не интересно всем этим управлять. Так друзьям и передайте.

– Так значит… завтра вечером? – спрашивает Трипп.

– Выметайтесь, – взмаливается Эр Джей, буквально выталкивая их за дверь. Захлопнув ее за ними, он приваливается к ней спиной, словно боится, что они откроют ее пинком обратно, как варварское племя у ворот. – За что мне все это?

Утираю слезы от хохота.

– Ты сам виноват, пацан.

Дверную ручку дергают.

Эр Джей становится багровым от злости.

– Да вашу ж мать! Свалите уже!

– Бишоп, – окликает совершенно другой голос.

Внезапно мне становится совсем не смешно.

На этот раз дверь открываю я. Передо мной с самодовольной усмешкой стоит Аса, мальчик на побегушках у нашего директора.

– Дай угадаю. Меня вызывают, – говорю я, подавив стон.

Аса игнорирует мой сарказм.

– Директор Тресскотт хочет видеть тебя у себя в кабинете. Советую поторопиться.

<p>Глава 35</p><p>Фенн</p>

Здесь тише, чем в церкви. По дороге к кабинету Тресскотта я не встречаю ни одного человека, не слышу ни единого голоса. Скрип моих ботинок по отполированному полу широкого коридора заставляет меня поморщиться. Он безумно громкий. Потом звякает мой телефон, раздается почти взрыв в гробовой тишине.

Выключив звук, я читаю сообщение.

Кейси: Встретимся сегодня на нашем месте? Нам много о чем надо поговорить.

Она права. Надо.

Я: Да, давай. И да, надо.

Я: Выключаю звук. Пойду говорить с твоим папой.

За столом секретаря в приемной никого нет. Прохожу мимо, сразу к внушительной двери из красного дерева, и стучу.

– Входите, – слышится с той стороны приглушенный голос.

Поворачиваю ручку, толкаю дверь. Делаю один шаг на плотный бордовый ковер и замираю, как вкопанный.

– Ну уж нет, – бормочу я, встретившись взглядом с собственным отцом, который сидит за столом Тресскотта. – Ни за что. Я пас.

Разворачиваюсь, заставив Дэвида вскочить.

– Феннели, – рявкает он. – А ну стой.

Не хочу стоять. Хочу выбежать из здания, украсть чью-нибудь тачку и свалить в другую страну. В Канаду. Нет, в Мексику, там погода лучше.

Но в то же время я знаю, что бежать бесполезно, так что я перебарываю свои инстинкты и возвращаюсь в кабинет. Закрыв за собой дверь, я скрещиваю руки на груди.

Папа проводит рукой по светлым волосам. Последнее время они сверкают серебром. Удивлен, что новая жена не заставила его закрасить седину. Хотя, может, Мишель находит ее уточненной.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, когда он продолжает молчать.

В его глазах вспыхивает нотка раздражения.

– Сегодня рано утром мне позвонил Эдвард Тресскотт и сообщил, что собирается отстранить тебя от занятий.

У меня перехватывает дыхание. И это все?

Вырывается вздох облегчения. Интересно, как Кейси умудрилась отговорить его меня исключать.

– Тебя это радует, – холодным тоном замечает папа.

Пожимаю плечами.

– Ну да. Я ожидал чего похуже. И много мне отрабатывать?

– Три дня. Будешь отчитываться Тресскотту каждое утро и делать уроки в соседнем кабинете. Он будет присматривать за тобой и проверять твои успехи после последнего звонка.

– Хорошо. – Вскидываю бровь. – Я могу идти?

– Нет, не можешь. – Он явно скрипит зубами. – Сядь на чертов стул, Фенн.

Это вызывает у меня смешок.

– Ух ты, ругаться начал, пап? Кажется, у кого-то истерика.

– Сядь, – рявкает он.

Так и быть, я плюхаюсь на один из мягких стульев напротив него. Папа остается стоять с видом крайнего недовольства, приправленного долей разочарования.