Обнимаю колени сильнее, игнорируя волны боли в животе. Каждый раз, когда я произношу имя Фенна вслух, оно вызывает у меня отторжение. Становится физически больно.

– Может, стоит обсудить этот момент детальнее? – подсказывает она. – Что вы почувствовали, когда узнали, что ваш друг был замешан в том происшествии?

– Он не был «замешан». Он появился после аварии. – Горло перехватывает от досады, и я с силой сглатываю. Скинув ноги на пол, я сжимаю кулаки на коленях. – Знаете, что реально бы помогло, док? Если бы вы помогли мне вспомнить, что, мать его, случилось той гребанной ночью.

Она даже не бровью не ведет в ответ на мою лексику, но я все равно по привычке извиняюсь.

– Простите. Не надо было ругаться. – С нарастающим раздражением тру висок рукой. Я застряла. – Почему я не могу вспомнить?

– Вы получили травму головы, – говорит она мягко, и в ее голосе так и сквозит сочувствие. – И были в состоянии опьянения. И того и другого уже было бы достаточно, чтобы повлиять на вашу память. Вместе? Я совершенно не удивлена, что вы не можете вспомнить события того вечера. – Она кладет планшет на колени. – Вы медитировали? Когда мы разговаривали в прошлый раз, вы сказали, что снова попробуете.

– Нет. Каждый раз, когда я пытаюсь, мое внимание рассеивается. Единственный раз, когда я действительно что-то вспомнила, это на том сеансе управляемой медитации с вами, – признаюсь я. – Тогда я вспомнила голос.

– Голос, который сказал, что все будет в порядке, что вы в безопасности.

Киваю, и сердце снова колотится быстрее от осознания, что теперь я точно знаю, кому он принадлежал: – Это был Фенн. Он это сказал, когда вытаскивал меня из тонущей машины.

По телу пробегает холодная дрожь, остаточные фантомные ощущения, которые накатывают на меня иногда. Тело помнит, какой холодной была вода. Болезненное осознание того, что она доходит до моей шеи. Что через несколько минут я вся уйду под воду. Утону.

– У нас еще есть полчаса. – Доктор Энтони что-то ищет на моем лице. – Хотите попробовать еще сеанс медитации?

Сглатываю опять. А потом киваю.

<p>Глава 27</p><p>Кейси</p>

Вечером пятницы мне приходит сообщение от Жасмин, немедленно вызывающее у меня тревогу.

Жасмин: Вечеринка в Балларде на озере. Я за тобой заеду.

Первым делом мне хочется сказать «нет». Я туда не возвращалась с ночи выпускного, и один только вид этих слов – «на озере» – вызывает у меня физическую реакцию. Во рту пересыхает, пальцы немеют. Голова кружится, дыхание перехватывает. Вспышки мокрого холода ползут вверх по ногам, добираются до горла и душат меня.

Надо отказаться. Держаться как можно дальше от смертельного водоема.

Но тут подключается другой голос, и он говорит мне, что это реакция слабой Кейси. Увядающего цветочка. Хрупкой принцессы из воздуха и фарфора. Куда делось мое бунтарство? Где там мои планы вернуть контроль над собственной жизнью и принимать решения в моменте, без страха и сомнений?

Но дело не только в этом. Еще одна причина придает мне сил взглянуть своим баллардским демонам в лицо. Я не стану доставлять отцу такого удовольствия и говорить, что он был прав, но…

Он был прав.

Сессия с доктором Энтони оказалась именно тем, что мне было нужно. И не потому, что я на грани нервного срыва, – а потому, что мне отчаянно нужен прорыв.

Мне нужно вспомнить. Я не могу вечно жить с огромной черной дырой на месте правды о той ночи.

И все равно мне страшновато возвращаться туда без поддержки. Жасмин классная, но мы едва знакомы. Так что я звоню Лукасу.

Он берет трубку почти мгновенно.

– Привет, что такое?

– Поедешь со мной сегодня вечером на вечеринку в Балларде?

Повисает пауза.

– Ты серьезно?

Удивление в его голосе заставляет меня рассмеяться.

– Знаю, не то, что ты ожидал от меня услышать, да?

– Это уж точно. – Он тоже смеется, но тут же становится серьезнее. – Уверена, что это хорошая идея? Выдержишь?

– Думаю, да. Особенно учитывая, что я, кажется, что-то вспомнила о выпускном.

Мне слышно, как он резко втягивает воздух сквозь зубы.

– Вот дерьмо. Правда?

– Типа того. Провели управляемую медитацию с моим врачом. Что-то вроде гипноза, но не совсем. По сути, попытались разблокировать воспоминания.

– О, точно, ты же уже что-то такое пробовала. Она сказала тебе, что, скорее всего, воспоминания все еще в твоей голове, и тебе нужно просто вытащить их на поверхность.

– Именно.

– Ага, ну, не наводи интригу, – ворчит он. – Что ты вспомнила?

Делаю глубокий вдох.

– Могу тебя подвезти.

– Не понял.

– Я вспомнила, как сказала это кому-то на выпускном.

Звучит так никчемно, но эти шесть слов имеют огромное значение. Первый существенный осколок ясности о той ночи.