– Ты с самого детства была необычной, девочка моя. Никто из женщин, кроме тебя, не стал белым камом. Все шаманки в нашем роду камлали только черному Эрлику, так как их считали недостаточно чистыми, чтобы взывать к Ульгеню. А некоторые шаманы-мужчины из зависти пытались наслать на тебя злые силы, но никто из них не смог одолеть тебя и твою необыкновенную мощь. Скажи мне, дочка, что ты задумала сейчас?

– Я отправлюсь на Небо, эне.

– Но, девочка моя, – голос эне слабел, – на Небе не бывала еще сюне ни одной шаманки. Ты знаешь, что путь туда проходит через владения Эрлика. А в этом подземном царстве на тебя обязательно набросится все его воинство.

– Ради тебя и Янара, эне, я сделаю невозможное. Не будем терять благоприятствующее время. Уже пора отправляться в путь.

– Да поможет тебе Матушка Умай в твоем невероятном походе!

* * *

Река человеческих слез опоясывала мрачное царство подземного владыки, черный дворец которого возвышался в центре. Узенький мостик из конского волоса был единственной надеждой на спасение. Но надежда эта никогда не оправдывалась. Дерзнувшего на побег встречали страшилища, живущие в воде и забавлявшиеся людскими страданиями. Они вздымались над водой неожиданно – и беглеца охватывал ужас; мостик переворачивался, и несчастный падал вниз, а течение реки возвращало его на безотрадный остров.

Сойон двигалась по мосту с противоположной стороны. И чудища на время затаились. Пусть с этой шаманкой разберутся более высокие чины подземной иерархии, тем более что ее броня явно им не по зубам, так как души самых сильных шаманок прошлого притянулись к ней и окружили ее непробиваемой стеной.

На выходе с другого конца моста Сойон ждал грозный старик могучего телосложения.

– Что тебе здесь надо?! – прогремел он, не дожидаясь приветствий и пояснений. – Если ты преодолела все препятствия, расставленные на пути ко мне, то это не значит, что ты уже в безопасности! Разве ты когда-нибудь приносила мне кровавые жертвы и кропила их аракой? Или, может быть, ты не изгоняла из аилов моих слуг, которых я отправлял на землю за созревшим урожаем человеческих жизней? Думаешь, если ты окружилась поясом из этих древних старух, то тебе теперь можно все в моем царстве? Отвечай немедленно, зачем пришла, – или я отдам тебя на растерзание моим дочерям!

Девять соблазнительных красавиц появились около мрачного отца. Щеки их розовели невинностью, а густые ресницы прикрывали блеск страстных глаз.

Сойон хорошо знала силу внушения этих подземных прелестниц и не дала отвлечь свое внимание от внутренней точки сосредоточения. Тогда изящные ротики разом вытянулись и превратились в омерзительные пасти, а из девяти глоток вырвался бесстыдный, наглый, насмешливый хохот.

Медлить было опасно. И голос Сойон прозвучал громко и спокойно:

– Твои слуги нарушили закон, Эрлик. Они беспричинно напали на мою мать.

– Ну и что с того?! Я давно хотел тебя наказать.

– Но моя мать не сделала в этой жизни ничего дурного. На каком основании ты хочешь захватить ее сюне и поместить ее среди душ порочных людей?

– На том основании, что я так хочу! И можешь не сомневаться, что я приложу все усилия, чтобы извратить ее как можно больше. Пусть она будет мне слугой в назидание тебе.

– Но ты не можешь, Эрлик, отказать мне в праве на божественную справедливость. Я требую суда. Пусть твоя встреча с Ульгенем у черного пня решит судьбу моей матери.

Старик захохотал.

– Я вовсе даже не против встречи с моим небесным братцем. Но как ты собираешься преодолеть границу между моими владениями и его? Ни один мужчина-шаман не согласится помочь тебе в этом. А у тех женских сюне, которые сейчас составляют твою броню, нет ни опыта, ни сил, чтобы подняться выше пределов моего царства. Они отпадут от тебя, как только проявятся первые лучи Неба. А уж тут-то мы не упустим возможности захватить тебя. И, зная все это, ты собираешься идти дальше?

– Да, Эрлик. Уступи мне дорогу. Я попытаюсь одолеть ее, а ты делай то, что задумал.

Исчезли старик и его дочери, растворились черный дворец и река слез. В пустоте пространства тянулась лишь еле заметная, слегка светящаяся тропинка.

Ослепительный небесный луч возник внезапно. Он в мгновение лишил Сойон ее брони. Души мощных шаманок прошлого предстали перед ней.

– Мы не можем следовать за тобой дальше, Сойон, – сообщила сюне Танай, той шаманки, которая когда-то передала девушке свои силы. – Иди теперь одна. А мы станем стеной на этой границе и не позволим никому из слуг Эрлика дотянуться до тебя.

Напрягая силы до предела, ослепленная и изнемогающая, Сойон вошла в небесное сияние.

Возвращение

– Эне! – окликнула Сойон мать, как только вернулась в тело.

Та лежала, блаженно улыбаясь. Янар охватил ладонями захолодевшие руки жены и старался согреть их своим дыханием.

– Я восстановила справедливость, эне. Никто больше не будет тебя есть, и твоя сюне уйдет на Небо в положенное время.