Читаем Предан(н)ая (СИ) полностью

— Простите, — повинилась Юлька, с удивлением замечая, что слез не было, и невесело закончила, — дура потому что. Парень бросил, вот я и решила, что все. Простите. Сама не понимаю, что на меня нашло. Я даже не подумала, что будет с тем, кто на меня наедет… Простите меня, пожалуйста.

— Первая что ли любовь-то? — усмехнулся мужчина за рулем.

— Первая, — ответила Юлька и добавила через мгновение, — и последняя…

Глава 32.

Мужчина невесело рассмеялся:

— Ясно все с тобой. Я тоже в свое время много глупостей наделал, когда меня первая любовь бросила. Ладно, давай в больницу тебя отвезу, да мне тоже на работу надо. Только ты уж больше так не делай. Не выход это. Знаешь, какой лучший выход?

— Какой? — Юлька почему-то уже доверяла этому смутно знакомому незнакомцу.

— Работай. Добейся в жизни большего, чтоб потом, через какое-то время, ты посмотрела на него свысока. Я так и сделал, — он улыбнулся и добавил, — а когда всего через год она увидела, чего я стою, пришла ко мне и просила простить ее. И, знаешь, — он хмыкнул, — я простил. Потому что любил ее по-настоящему. Женился. И мы уже почти тридцать лет вместе. Сын у нас взрослый.

— Вам повезло, — улыбнулась Юлька, — а я… а он… Но спасибо. Думаю, у меня тоже все получится.

Мужчина довез ее до приемного покоя, оставил свою визитку и денег на такси, позвонил главному врачу и, попросив обследовать девочку и по необходимости не скупиться на расходы, уехал.

А Юлька, которую засуетившиеся врачи на коляске возили по кабинетам, улыбалась и думала, что она будет работать. Стараться. И через несколько лет Сережа, увидев какой она стала, пожалеет, что поступил с ней так. Она представляла, как он будет умолять простить ее, забыть про предательство и стать его женой. Он будет клясться ей в любви, говорить, что сам не понимал, какая она и чего она стоит. А Юлька, тоже, как этот знакомый незнакомец, простит его. Ведь такую сильную любовь невозможно забыть. А он любил ее. Несомненно. Потому и сбежал так, не попрощавшись. Он просто не был уверен, что сможет уйти. Но они все равно снова будут вместе…

Юльке чрезвычайно повезло. Никаких переломов и опасных травм. Всего несколько ушибов и вывихнутая лодыжка, которую ей вправили и зафиксировали тугой повязкой. Врач сказал, что нет необходимости оставаться в больнице, и отправил Юльку домой. А она поехала на работу. Ей нужно во что бы то ни стало удержаться на этой работе. Потому что Сережа… кредит… и, вообще, квартиру ей надо снимать теперь самой…

Когда она вернулась, обед уже давно закончился. Нужно было объясниться с директором, и Юлька постучала в кабинет Сережи…

— Андрей Викторович, — она вошла и опустив голову, повинилась, — простите, я неудачно упала во время обеда и вывихнула ногу. Пришлось ехать в больницу…

— Вы могли бы предупредить по телефону, — не поднимая головы от бумаг, ответил Андрей Викторович, — еще один минус вам, как сотруднику. И не думайте, что расположение Сергея Алексеевича как-то повлияет на мое решение уволить или оставить вас на рабочем месте.

— Да, я поняла. Простите.

Юлька закрыла дверь и села за стол. Ходить было больно, да и врач рекомендовал полежать пару дней, но… она не может уйти на больничный. Ей надо работать. Юлька села за стол и принялась разбирать бумаги. До конца рабочего дня совсем мало времени, а она еще ничего не сделала.

Прошло несколько дней. Юлька выполняла привычнее обязанности, и Андрей Викторович уже не смотрел на нее презрительно. Он увидел, что она хорошо справляется со своей работой. Что она квалифицированный и исполнительный сотрудник. Чего не скажешь о других пассиях прежнего руководителя.

— Юля, пригласите ко мне Алевтину Игоревну, — в пятницу утром, входя в кабинет, приказал Андрей Викторович, — и Марью Ивановну.

— Хорошо, — Юлька кивнула и тут же передала по телефону распоряжения директора.

Алевтина Игоревна появилась в приемной, как всегда презрительно кривя губы в сторону Юльки:

— Тебе конец, девочка, — она встала над Юлькиным столом, и зло улыбнулась, — ты увела у меня Сережу, и я тебе этого никогда не прощу…

— Я его не уводила, — Юлька сжала пальца, спрятав руки под столом, вспоминать и говорить про Сережу было больно.

— Не ври, дрянь, — зашипела Алевтина Игоревна, — думаешь, я не знаю к кому он ушел от меня?! Шлюха малолетняя!

— Алевтина Игоревна, — спокойно ответила Юлька, — вы не имеете права оскорблять меня. Тем более, мы с вами в одинаковом положении, а значит вы такая же дрянь и шлюха, как и я. И, вообще, вы не забыли, что вас вызвал Андрей Викторович. Пройдите в кабинет, он вас ждет.

Алевтина Игоревна громко фыркнула и прошла в кабинет директора, прошептал через плечо:

— Тебе конец…

Марья Ивановна, ставшая невольным свидетелем безобразной сцены, подмигнула Юльке:

— Умница. Давно надо было поставить эту лахудру на место.

И рассмеявшись, вошла в кабинет Андрея Викторовича.

И Юлька вытерла слезы и прошептала:

— Сережа… Сережа…