Читаем Праздники полностью

У Шпрота сел старший брат за то, что вломился в наш магазин и, угрожая вилами, забрал все бухло, и Шпрот резко стал проповедовать АУЕ, понятия и тюремный уклад, объяснять, что надо скидываться на воровской общак. А скидывать нам нечего, разве что можно с грядок собирать огурцы и кабачки, отправлять брату на зону. Он раскапывал все эти темы в интернете, а потом нам пояснял, как знающий: чем отличаются положенцы от смотрящих, что какая наколка значит. Ему не повезло с телом. Шпротом просто так не назовут. Он тощий и беспомощный. Характер не вмещается в тело – такое бывает весьма часто.

Шпрот всегда завидовал Вите из-за того, что тот накачанный и спортивный, и при любом удобном случае пояснял, что качков на зоне не любят, их там сразу ломают и загоняют в петушиный угол. Если качок – на самом деле педрила, просто маскируешься под нормального. Чего ты себя облизываешь и банки в зеркало разглядываешь? Педрила потому что.

Витя же относился к Шпроту снисходительно. Мы все последний раз конфликтовали классе в пятом, и то без причины. Для меня все они – как погода, всегда рядом, и неважно, что говорят.

Мы сели в черный мерс, гладкий как стекло, с золотыми обручами, серебряными лучами, включили Клауса Шульце на телефоне и поплыли в сторону города. У нас элегантные костюмы, галстуки, блестящие кроссы на ногах, мы – не какая-то сельская гопота, а настоящие агенты. У нас радиосвязь с центром. В сторону города… Мимо всего нашего великолепия. Все это наше – ароматное и благодатное, и лето, благословляющее на жизнь. Как здесь хорошо… Вьются и исчезают дорожки, вздыхают соседи в окнах, а мы мчимся и мечтаем.

Дима сочинил, что мы на бронике, а из кустов вылезают всякие твари, надо строчить из автомата. Он открыл окно и провел очередь, озвучивая ее: тра-та-та, на, сука, получай, хребет не сломай, лежи, не дергайся, жди, когда свои оттащат, прикинься жмуром, уцелеешь, дернешься – вернусь, добью. Сейчас подъедем, лимонку в колодец для верности, чтобы звезды в лужу попадали, а мы схоронимся, пока обстрел не закончится. Даже Шпрот посмотрел на это удивленно, как на излишнюю шизу, хотя он привык к играм Димы. Сказал ему, что надо, как в фильме «Брат-2», пробить заднее окно и завалить всех тварей из пулемета. Они нас не жалели – и мы не будем. Дима обмотал цепь вокруг кулака, спросил, не обыскивает ли охрана при входе. Обыскивает, это лучше в тачке оставить, иначе не пустят. Там и менты, и местные, можно неприятностей выхватить из ситуации. А кто будет напрягаться? Конечно, никто, если чел на дискотеку с намотанной на руку цепью придет, типа так танцует. Лучше оставить. Мы скажем, что у Шпрота брат – известный криминальный авторитет, поэтому нам можно все, любой беспредел.

Мы – боевая единица. Нас можно послать на задание. Только не окружить кого-то, а протаранить.

Пока ехали, тачка подплавилась и задымилась. Дима сказал, что твари нас таки подбили, надо выскакивать и нырять в траву, пока не взлетели. Витя ответил, что всегда так, можно не обращать внимания, если запах не смущает, – доедем и туда и обратно, ничего не взлетит.

Горячий ветер погладил лицо, я закрыл глаза и увидел, как удаляюсь от чего-то: от земли, от стены, от того, что только что было рядом. Волей переключил это ви́дение, стал не удаляться, а приближаться. Если ты можешь так плавно перемещаться туда-сюда, это значит, в тебе есть свобода. Кажется, что вокруг не пробегающие села, а декорации. Кто-то проматывает диафильм около глаз.

У клуба пятеро – перегретые, все на кортах. Пять – это нормально. Каждый один на один, а Витя с двумя. Дальше – уж как получится. Они как агрессивные клопы: если пройдешь мимо один, обязательно зацепят. А раз вчетвером и с Витей, просто злобно зырк-зырк, куда ты, ёпт, сука ты, давай-давай, слышь, вали по-быстрому.

Да неважно, что они там проскулили. Если обращать внимание на всех, кто тебе вслед что-то мычит, здоровья не останется.

Внутри темно и огненно, вспышки, дымные рисунки. Сколько кого – непонятно, все покрашены лучами, и, когда меняется звучание, меняются и окраски, губы синие, лица серые, все мерцает, мельтешит, люди мотают головами, выставляют руки перед собой, дергаются. Это самый лучший клуб, хотя я в других не был.

В момент заметил, что там, в густоте, стоит и смотрит на меня какая-то немыслимая красота, милая девочка с ангельским лицом, самая красивая из тех, что можно вообразить.

Она смотрела на меня – не на тех, кто со мной рядом, а именно на меня. И я смотрел на нее.

Началась песня «Светит луна» певицы Светы. И я понял, что ее так же зовут. Света. Я сейчас подойду к ней, скажу, что… Что-нибудь скажу, и мы уйдем отсюда. Да, точно: спрошу, почему у нее ангельское лицо и что она здесь делает. Спрошу, почему же здесь так хорошо, во всем этом звучании. Люди вкалывают в себя всякий кайф, а можно прийти сюда и пережить всю жизнь за пару минут, такое счастье и волнение. На тебя возложены руки с небесным благословением. Не за то, что ты правильно жил и не грешил, а просто так. Так случилось, ты попал сюда, в чистое счастье, стой и наслаждайся.